Ему, конечно, заманчиво вложиться в новое и пустить средства в оборот, но и наособицу от Бориса как-то не желает. Видно, что от этого ему неловко. Измайлов же придерживался немного иного мнения. Он никогда не имел деловых отношений с близкими людьми, потому что если между ними появляются деньги, то от дружбы до ненависти – один шаг.
Исходя из этого, он хотел максимально дистанцироваться от стариков-разбойников в финансовом плане или принимать в их делах самое минимальное участие. А лучше – и вовсе передать все в руки компаньонов. Пусть уж они идут рядом, но сами по себе. Так оно всяко надежней.
Хотя, быть может, он и не прав, ведь в его мире взгляды и ценности были другими. А еще там нет такого понятия, как вассалитет. Куда как серьезные узы, да еще и подкрепленные Сутью. Так что, может, Борис на воду дует.
– Не вижу причин для принятия поспешных решений. Жареный петух в задницу не клюет, – оставив промелькнувшие мысли при себе, ответил Борис.
– Так-то оно так, но-о-о… Я тоже погожу пока вкладываться.
– Э-э-э нет. Давай сначала навестим Кротова, посмотрим, что он там вообще предлагает по мастерским. Посчитаем, прикинем, а там и принимать решение будем. Глядишь, оно того и стоит.
Ну что сказать? Увиденное их по-настоящему впечатлило. Не зря управляющий все время клянчил деньги на расширение. По здравом размышлении Измайлов предложил ему не жалованье, а долю от прибыли.
Договор скреплен по Сути, с определенными штрафными пунктами за нарушения. Причем не так, когда работодатель в случае невыполнения обязательств платит копейки, а работник остается без штанов, а жестко для обоих сторон. Это должно было показать Кротову всю серьезность намерений нанимателей.
И он проникся. Затянул пояс чуть не до хребтины и все время наращивал производственные мощности. То есть трудился, не щадя себя, как раб на галерах, чуть не впроголодь содержал семью, вкладываясь целиком и без остатка на дальнюю перспективу. И то, чего он добился всего лишь за неполный год, впечатляло.
Борис проверил все расходные книги. Обошел цеха. Побеседовал с рабочими. Ознакомился с представленным планом развития. И пришел к двум выводам. Все то, что тут устроил Кротов, называть мастерскими нельзя, ибо перед ними – полноценный завод. Причем с заманчивыми перспективами роста. Хотя, казалось бы, мелочовка: канцелярские товары и шайбы Гровера в ассортименте.
А еще вкладываться в дальнейшее развитие можно и нужно. Причем, как и просил Кротов, единовременно не менее двухсот тысяч. Это выведет производство на качественно иной уровень. Тем более управляющий взял на себя ответственность по подготовке рабочих кадров, и теперь при мастерских имелось ремесленное училище.
«Карась» резво резал воду спокойной морской глади. Не штиль, конечно, но качки как таковой нет. Скорость выдерживает в десять узлов экономичного хода, что для гражданских пароходов внушительный результат. Удачный вышел кораблик, чего уж там. И, похоже, послужит прототипом для целой серии.
Рыченков и Носов решили воплотить затею Бориса и создать пароходную компанию, суда которой будут курсировать между островами княжества по расписанию. Оборудуют под это дело морские вокзалы с залами ожидания и комнатами отдыха. Затея дорогая, но деньги у стариков есть.
Боярин Голубицкий на вчерашнем приеме воспринял это предложение положительно. Пообещал заручиться поддержкой князя. Давно пора отойти от стихийных перевозок и перейти к регулярному сообщению. Но у Тимошевского ни рук, ни средств на это не хватает. Тут дай бог выдержать темпы, задаваемые научно-техническим прогрессом.
Кстати, именно по этой причине Голубицкий пригласил к себе Проскурина. Вызовы, бросаемые временем, требовали скорейшей подготовки квалифицированных кадров. Образование нужно было выводить на новый виток. А потому Павлу Александровичу намекнули: мол, не пора ли вернуться в родные пенаты.
Конечно, нынешнего ректора университета никто двигать не будет. Не дело так благодарить за добрую службу. Ведь никто не виноват, что профессор в свое время сорвался под кручу. Но механический факультет выделяют в отдельный институт с ориентацией на артефакторику, и кому его возглавить, как не Проскурину.
Признаться, когда Борис узнал об этом, даже заволновался. В нем тут же заговорило собственническое чувство. Мое! Не отдам! Хотя никаких реальных рычагов воздействия на профессора у него не было и близко. Все зависело от доброй воли самого ученого, и, к вящей радости Измайлова, он остался верен своему слову.
Не сказать, что решение Проскурина обрадовало боярина. Надбавки от талантливого преподавателя пошли бы только на пользу. Но Голубицкий все же принял его. Да и правильно в общем-то сделал. Как показала практика, Павел Александрович очень даже мог уйти в штопор, а тогда уж и пользы никакой. А так она все же имелась. Да еще какая!
