– Эх, молодость, молодость. Думаете, вы оригинальны в своем желании? Как бы не так. Все бредят кораблями, морскими баталиями, дерзкими рейдами, десантами и схватками с кровожадными дикарями. Помнится, и я после университета отправился на войну. Н-да. Воевал, участвовал в морских научных экспедициях. Двадцать лет провел, изучая северные широты. Десять – на Дальнем Востоке. Но потом все же осел на месте и вплотную занялся наукой. И вроде бы не безрезультатно.
– Еще бы! – воскликнул Борис, и в этом было куда больше искренности, чем можно было бы подумать.
– Ну полноте, молодой человек, полноте. А не пора ли нам подкрепиться? Не то, чувствую, нам обоим достанется от Капитолины Сергеевны.
Угу. Как же. Достанется. Нет, Борису – очень может быть. Взяла моду гонять его полотенцем. А чего ожидать при наличии дурного примера в лице Рыченкова и Носова? Но к Проскурину она не то что с уважением, а именно с любовью. И любое его слово для нее закон. Правда, профессор и не думает этим злоупотреблять. Ни разу слова ей худого не сказал и даже косо не взглянул, если только иронично, чем ввергал ее в ступор и панику.
Ничем иным, как серьезными чувствами, Борис это объяснить не мог. Хотя бы потому, что по прежним меркам Капитолина Сергеевна уже имела приличное состояние. Щедрое жалованье плюс премиальные. Прошла курс гимназии и получила возрождение, то есть то, ради чего она изначально ввязалась в это дело, ею уже было достигнуто, и ее уже никто не держал, кроме разве только Проскурина. Вот такие дела.
После обеда Борис поступил в распоряжение боцмана, заступив на вахту, в смысле на облегченный ее вариант. Как уже говорилось, Елисей Макарович службу знал хорошо и умел выдержать необходимый минимум для получения морского ценза. Систему не обманешь, но можно избежать лишних телодвижений.
В этот момент «Разбойник» как раз начал готовиться к повороту, и матросы споро побежали по вантам сворачивать паруса. Задачка не из простых, учитывая, что от перехода на гафельное парусное вооружение отказались, так как беготня по реям в большей мере способствовала наработке необходимых навыков.
Как уже говорилось, решили сменить судно на более просторное. Таковым оказался бриг «Диана», переименованный в «Разбойника». Средств на его переоборудование и оснащение под плавучее учебное заведение было в избытке. Возможности в порту Линьола имелись.
Казалось бы, незначительное превышение в водоизмещении, но судно и в самом деле было значительно просторней. И надстройка куда больше как в длину, так и в ширину. Даже вместо художественной мастерской получился целый учебный класс. Впрочем, ему таковым и предстояло быть.
Набор молодежи должны были начать на островах Тимошевского княжества. Разумеется, конкурировать с князем, боярами и видными гражданами никто не собирался. Новичков намеревались искать на рабочих окраинах. Там хватает ребят с хорошими данными, но ввиду отсутствия социальных лифтов им самим не выбраться из ямы. Вот и помогут выходцам с окраин, а заодно воспитают кадры…
Последние полгода выдались насыщенными и прибыльными. Впрочем, пробавляться и дальше охотой на каперов – дело бесперспективное. Столь лояльного отношения, как у испанского короля, больше нигде не сыскать. И дело не в премиальных, которые были вполне адекватными, а в праве распоряжаться трофеями по своему усмотрению. Со стороны короля это была вынужденная мера, которая практически не принесла прибыли казне, столь характерной для каперского промысла. Хотя, разумеется, имелась неявная.
Все терялись в догадках, как русским удавалось проделывать все то, что они вытворяли. Но факт оставался фактом: каперы погибали или оказывались в плену с завидным постоянством. В итоге после седьмого корабля желающих пиратствовать под американским флагом в море Альборана попросту не стало. Оно ведь хорошо крутить фиги, когда после очередной проказы из-за угла прячешься под крылышко английского флота. А как только по ним ударили «бесчестно», так и сдулись ребятки.
Русские репортеры откопали старую историю о лихом разбойнике Гвозде. По всем газетам прошла серия публикаций в духе: «Если хотите поймать разбойника, позовите другого разбойника». В результате такой «славы» Проскурину и Рыченкову ход в английские порты был попросту заказан. Неофициально, конечно. Но кто сказал, что бритты не сыщут возможность поквитаться за свои обиды? Так что лучше бы не рисковать.
Зато в России популярность русских каперов была на высоте. Флотские офицеры подкручивали усы: мол, вот это по-нашему. Не грабительством живет, а за счет самих разбойников. Да и могло ли быть иначе, коль скоро за дело взялся георгиевский кавалер? Сам царь обронил скупое: «Русскому человеку несвойственно жить грабежом, он труженик и защитник слабых». Мальчишки повсеместно играли в Гвоздя, крушащего пиратов направо и налево.
