– Одно дело – восхищаться отважными поступками, когда они уже совершены, да вдобавок еще и совершенно незнакомыми людьми, и совсем другое…
Катя осеклась, прикусив губу, и в уголках ее глаз начали скапливаться слезы. Вот уж чего и даром не надо. Хотя и приятно, чего уж там.
– Катя, а у вас уже есть вассалы?
– Н-нет. А зачем вы спрашиваете? – шмыгнув носом и борясь с подступающими слезами, поинтересовалась она.
– А хотите, я буду первым вашим вассалом?
– Но… зачем?
Удивление оказалось настолько сильным и искренним, что выступившие на глазах слезы исчезли. Как и не было. Вообще-то вопрос вассалитета серьезный. Конечно, это, в первую очередь, инструмент, которым можно пользоваться по своему усмотрению. Да, он накладывает целый ряд обязанностей и ограничений, но тем не менее это всего лишь средство достижения определенных целей.
– Если я буду чьим-то вассалом, то меня не смогут заставить служить кому-то другому. Ведь я не смогу нарушить присягу. Таким образом, одной головной болью будет меньше.
– Но почему я?
– По-настоящему я доверяю только вам, – искренне соврал Борис.
Перед отбытием Измайлов все одно собирался присягнуть, только сюзереном суждено было стать Проскурину. Уж в ком в ком, а в профессоре у Бориса не было и капли сомнений.
– Батюшка сразу увидит, что я приняла чью-то присягу. Он характерник третьей ступени.
– Ну что же…
– Нет! Я готова принять вашу присягу, – поспешно заявила Катя, вытянув в его сторону руку в останавливающем жесте, словно он собирался уходить.
И тут же Измайлов получил соответствующий запрос. Ответил согласием, и в его характеристиках появилась соответствующая лаконичная пометка.
Чей вассал, кто его сюзерен – никаких данных. Впрочем, как, скорее всего, и у нее. Хотя, конечно…
– И все? – искренне удивился он.
– А чего вы ждали, Борис? – явно изучая его данные, к которым получила беспрепятственный доступ, хмыкнула Катя.
– Ну-у-у, я не знаю. Присяга, там церемония, какая-то формула.
– Это все мишура, – пожала она плечами. – Но если хотите…
– Нет, – теперь уже поспешно оборвал ее он. – Лучше так, без помпы. Ненавижу все эти церемонии и торжественные мероприятия.
– Придется привыкать, если вы хотите стать боярином.
А ему нравится ход ее мыслей! Настолько, что он едва сумел сдержаться, чтобы не разулыбаться во все тридцать два зуба. Впрочем, скрыть это у него получилось плохо, потому что Катя тут же покрылась краской смущения. Поспешно пожелала ему счастливого пути и удачного возвращения, после чего запрыгнула в седло и покатила по тропинке вверх по склону.
– Борис Николаевич, вы улыбаться будете или мы уже отправимся на Голубицкий? – с нескрываемой иронией поинтересовался стоящий за его спиной Ганин.
– Ох, Яков Артемьевич, Яков Артемьевич, умеешь ты вот так… За ноги и на грешную землю, – вздохнул Борис.
Хотел было схватить свои вещи, но обнаружил, что они уже доставлены на пароход. Вообще-то подобное не практикуется. Оплатил проезд, получил жетон и ожидай на берегу, пока капитан не даст гудок. Но как наемный капитан может отказать человеку, имеющему прямое касательство к владельцу «Карася».
– Иннокентич, собирай людей, и отходим, – ступив на борт, распорядился Борис.
– Но-о-о… – начал было шкипер.
– Я оплачу весь недобор. Так проще, – успокоил Измайлов.
До полудня шли бодро. Народу на борту немного, всего-то десяток человек, так что никакой тебе тесноты. Хотя оба столика, отведенные под пассажиров, оказались заняты. Но Бориса с Яковом устроили за тем, что предназначался команде.
– Чего это машину застопорили? – удивился Яков.
– Хотел бы я знать, – откладывая надкусанный пирог, произнес Борис. – Тимоха, что случилось? – окликнул он палубного матроса, который работал на Рыченкова еще на колесном «Стриже».
– Просвира случился, – зло бросил худощавый мужчина лет тридцати.
– О как?! – удивился Борис. – Так ты вроде говорил, что он стороной обходил оба парохода Тарасыча.
– Обходил. А тут вот сподобился, как видишь. Просемафорил «стоп машина» и людей еще к пушке отправил.
– У вас что за груз?
– Нет никакого груза. Пассажиры вот с вещичками. Если только тебя… То есть вас прихватить решил. Да только кто же станет ссориться с Елизаветой Петровной после такого-то?
– Какого – такого? – искренне удивился Борис.
– А вы разве не ведаете?
– Толком говори.
– Так пирата того англицкого, что захватил их с боярышней Яковенковой, она изловила.
– Знаю. Его к десяти годам каторги приговорили. Скандал еще с бриттами вышел.
