Белинда пожала плечами.
— С нетерпением жду, что скажет на все это твой братец. Боюсь, пока что он главный подозреваемый, и у него есть мотив.
— Согласна, мотив у него есть. Надеюсь, он и правда едет в Шотландию, жив-здоров и не попался в руки убийце.
Белинда зевнула.
— Прости, старушка, мне пора срочно лечь спать. Еще немного — и я рухну. — Она потрепала меня по руке. — Уверена, все разрешится благополучно. Англия — страна справедливости и закона для всех… Или так называют Америку?
Она пожала плечами и отправилась к себе наверх.
Я снова попыталась уснуть, но мне удалось лишь задремать. Разбудила меня пронзительная трель телефона. Только-только рассвело. Я вскочила и поскорее кинулась отвечать, пока звонок не разбудил Белинду.
— Междугородный вызов для леди Джорджианы Раннох, — раздался сквозь громкий треск голос телефонистки.
— Бинки? — воскликнула я.
— Да, привет, старушка Джорджи. Надеюсь, я тебя не разбудил. — Голос у Бинки был жизнерадостный.
— Бинки, я ждала твоего звонка вчера до поздней ночи. Спать не ложилась.
— Я приехал домой только к полуночи. Решил тебя не тревожить.
Бинки говорил так спокойно, так бодро, что я не выдержала и взорвалась — слишком переволновалась.
— Ну что ты за человек такой! Умчался, оставил меня одну, а теперь разговариваешь как ни в чем не бывало — будто у тебя и забот нет. Полагаю, ты видел труп в ванне, прежде чем улепетнул?
— Тише, осторожней, старушка.
— Что? Ах да, поняла. Ты видел сам знаешь что в
— Конечно, да. По-твоему, почему я уехал в такой спешке?
— А меня бросил справляться одну?
— Не глупи. Тебя никто не заподозрит. Разве такая хрупкая девушка способна дотащить такого
— И ты не подумал, в каком свете себя выставишь, если об этом узнают? Бинки, так нельзя! — отрезала я, чуть не плача. — Раннохи так не поступают. Вспомни о своем предке, который бесстрашно ринулся под пушки и повел за собой легкую кавалерию! Ему и в голову не пришло дезертировать, хотя пушки палили со всех сторон. Я не позволю тебе запятнать семейную честь и имя. Немедленно возвращайся в Лондон! Если поторопишься, успеешь на десятичасовой из Эдинбурга.
— Послушай… а ты не могла бы просто сказать…
— Нет, не могла бы, ни в коем случае, — крикнула я в потрескивающую пустоту и услышала эхо своего голоса. — Больше того, если ты немедленно не вернешься, я скажу полиции, что это твоих рук дело.
Я повесила трубку с чувством некоторого удовлетворения. По крайней мере, я учусь постоять за себя. Хорошая тренировка — пригодится, когда потребуется сказать «нет» королеве и князю Зигфриду.
Теперь, когда Бинки спешил назад в Лондон (а я в это верила), мне немного полегчало. Часов в семь пришла горничная Белинды и засуетилась с таким шумом, что пришлось встать хотя бы из чувства самозащиты. Сама Белинда вышла только в десять — в шелковом кимоно, бледная и томная.
— Больше никогда никаких «Вороных жеребцов», — простонала она, хватаясь за мебель и пробираясь к столу. Служанка поставила перед ней чашку чая. — Кажется, утром звонил телефон. Твой братец объявился?
— Да, и я велела ему немедленно возвращаться в Лондон, — сказала я. — Была с ним строга.
— Вот и молодец. Но нам тем временем пора приступать к расследованию.
— Думаешь, стоит? И как?
— Милочка, если де Мовиля утопил не твой брат, это сделал кто-то другой. И нам надо выяснить, кто именно.
— А разве этим не полиция занимается?
— Ох, полицейские все тупые — это всем известно. Тот инспектор наверняка решил, что твой брат виновен, и потому больше никого искать не будет.
— Ужасно.
— Вот потому все зависит от тебя, Джорджи.
— Но что я могу сделать?
Белинда дернула плечом.
— Для начала расспроси соседей на Белгрейв-сквер. Может, кто-нибудь видел, как де Мовиль шел к вам домой, возможно, с незнакомцем. Или как посторонний пытался попасть к вам в дом.
— Ты права.
— Еще мы можем позвонить в «Кларидж» и спросить, не просил ли кто что-нибудь передать де Мовилю, и были ли у него посетители.
— Вряд ли в отеле нам это расскажут.
— А ты притворись его родственницей из Франции. Дальней. Изобрази, что тебе срочно нужно его отыскать. Наплети про какое-нибудь несчастье в семье. Словом, прояви женскую смекалку.
— Наверное, сумею, — нерешительно пробормотала я.
— Вот сейчас и позвони. Не мешкай, — Белинда указала на телефон. — Если повезло, полиция еще никого не допрашивала.
— Будь по-твоему.
Я встала и робко сняла телефонную трубку. Когда телефонистка соединила меня с «Клариджем», я изобразила французский прононс.
— Альо! Говорьит мадемуазель де Мовиль. У вас остановьился мой брат,
— Да, верно. Мсье де Мовиль остановился у нас, — ответила барышня-телефонистка «Клариджа».
