Я отчаянно сражалась с платьем. Оно было из черного атласа, с длинной и очень узкой юбкой, такой узкой, что я едва натянула ее на бедра. Верхняя часть платья спереди смахивала на белую манишку официанта, застегивалась на шее и оставляла спину открытой.
— Ну, вы готовы наконец? — позвала Белинда.
Я не застегнула одну из пуговиц на шее, надеясь, что под прядями волос заметно не будет, и вышла из-за занавесей. В узкой юбке удавалось только семенить крошечными шажками. Такой наряд ну никак не подходит для танцев и ночных клубов! На ходу я почувствовала, как за мной что-то тянется по полу, вроде шлейфа, и не сзади, а сбоку. В самом деле, удивительный наряд — в жизни ничего столь дикого не видела. Клиентка явно была того же мнения.
— Это что еще такое? — вопросила она. — Милочка, да у меня зад больше, чем у нее, и я в такое платье нипочем не влезу. К тому же она, кажется, вот-вот рухнет.
Тут я как раз ухватилась за край занавеси и чуть не сшибла пальму в кадке.
Белинда вскочила.
— Погодите, что-то не так. — И тотчас завопила: — Джорджи, это же брюки! Вы всунули обе ноги в одну штанину!
Американка пронзительно расхохоталась.
— Вот так дурочка, — сказала она. — Вам нужна новая манекенщица, и лучше всего — француженка.
Она поднялась, чтобы уйти. Белинда кинулась к ней.
— Видите ли, я ее не предупредила. Она никогда раньше не видела…
Американка перебила ее:
— Милочка, если вам даже хороший персонал не нанять, то покупать у вас платье я просто не рискну. — И она унеслась прочь, хлопнув дверью.
— Какая грубиянка, — возмутилась я. — Тебе все время приходится мириться с таким обращением?
Белинда кивнула.
— Такова цена. Но, Джорджи, честное слово, кто, кроме тебя, попытался бы влезть в одну штанину?
— У меня не было времени разбираться, — оправдалась я. — И я предупреждала: со мной такое постоянно. Я просто ходячая катастрофа.
Белинда засмеялась.
— Это точно. O-о, бедняжка, только погляди на себя. Ну и вид, просто с хохоту лопнуть.
И впервые за несколько дней я захохотала так, что не могла остановиться.
Мы долго извлекали меня из брючной штанины, стараясь не разорвать ее по швам.
— Американка бы все равно выглядела в этом по-идиотски, — заметила Белинда. — Она слишком старая и низенькая.
— Кстати, а кто она такая? — поинтересовалась я.
— Кажется, ее фамилия Симпсон.
— Миссис Симпсон?
— Ты с ней знакома?
— Душечка, она — нынешняя пассия принца Уэльского, та самая, за которой мне предстоит шпионить на приеме в следующие выходные.
— Шпионить? Кто попросил?
— Ее величество. Королева считает, что Дэвид слишком увлекся этой Симпсонихой.
— Так она, значит, разведена? Я-то думала, там на буксире все еще есть супруг.
— Есть. Она таскает беднягу за собой, чтобы поддерживать видимость приличий.
— Должна сказать, в вашей семье вкусы по части женского пола просто ужасные, — заметила Белинда. — Вспомнить старого короля… Да и мама твоя вряд ли была достойной партией.
— Моя мама была более чем достойной партией в сравнении с этой чертовкой Симпсон, — парировала я. — Когда она начала оскорблять мою родню, я чуть не выскочила из-за занавески и не стукнула ее. — Я посмотрела на часы. — Боже мой, уже так поздно! Пора мчаться на вокзал встречать Бинки. Хочу непременно поговорить с ним раньше полицейских.
— Хорошо, беги, — ответила Белинда. — Я пока приберу, а потом снова на вечеринку. Ты, наверное, предпочтешь опять переночевать у меня?
— Спасибо, ты очень добра. Но если Бинки захочет ночевать дома, и полиция разрешит, я лучше составлю ему компанию. Не то ему будет одиноко.
Мы расстались. Я забежала выпить чашку чая с булочкой и потом, преодолев вечерний затор, едва успела вовремя на вокзал Кинг-Кросс. Едва я вышла из метро, как уши мне резанули крики газетчиков: «Сенсационные подробности! Труп в ванне в доме у герцога!»
Господи, Бинки удар хватит. Надо исхитриться и вывести его с вокзала так, чтобы он ничего не заметил. Экспресс из Эдинбурга прибыл в пять сорок пять по расписанию. Я стояла за турникетом и взволнованно всматривалась в толпу. На миг испугалась, решив, что брат опоздал на поезд, но он показался на платформе — размашисто шагал за носильщиком, который с некоторым отвращением нес до смешного маленький несессер Бинки.
— Пойдем скорее сядем в такси, — едва Бинки миновал ограду, я вцепилась ему в рукав.
— Джорджи, отпусти. Что за спешка?
Вдруг рядом завопили:
— Вот он! Смотрите, вот он самый! Герцог! — и вокруг нас стала собираться толпа. Полыхнула фотовспышка. Бинки метнул на меня взгляд, полный паники. Я вырвала у носильщика дорожный несессер, схватила брата за руку, потащила за собой сквозь толпу и мгновенно запихнула в подкатившее такси, к большому неудовольствию очереди.
— Что это такое было? — в ужасе спросил Бинки, утирая со лба пот платочком с монограммой.
