— Может, и так, но по опыту скажу обычно с такой уборкой не торопятся, особенно в выходные. Полицейские перероют номер еще не раз. А когда полиция вернет его вещички, их будут хранить до тех пор, пока не получат приказ переслать ближайшей родне покойника.
Я затрясла головой. Мне показалось, будто я должна сдать какой-то страшный экзамен.
— Даже если вещи все еще в номере, кто нас туда впустит? Если я попрошусь осмотреть номер, они заподозрят неладное.
Дедушка склонил голову набок и лукаво подмигнул.
— А кто сказал, что мы будем спрашивать разрешения?
— Ты что, дедушка! Взломать замок?
— Или проникнуть в номер как-нибудь еще.
— Я могу нарядиться горничной, — осторожно начала я. — Прислугу никто никогда не замечает, верно?
— Ай да умница. В самую точку.
— Дедуля, но это ведь взлом и проникновение в чужой номер.
— Все лучше, чем болтаться в петле, сердечко мое. Как отставному полицейскому мне не к лицу поощрять такое, но сдается мне, вы с братцем крупно влипли, и тут требуются крайние меры. Я поеду с тобой в «Кларидж» и перемолвлюсь словечком с швейцаром и коридорными. Может, кто из них еще помнит меня с той поры, когда я патрулировал улицы.
— Было бы замечательно, — обрадовалась я. — И вот еще что. Мне нужно выяснить, в самом ли деле у нас на Белгрейв-сквер в пятницу работали мойщики окон, и если да, то кто их прислал. Я бы и сама спросила, но там кругом репортеры…
— О чем речь, мышка. Уж это я для тебя сделаю. Я бы тебя и обедать оставил, да обещался соседке, вдове, что у нее пообедаю. Она все меня зазывала — зазывала, я отказывался, а потом думаю: дай схожу. Что худого пообедать вдвоем?
— В самом деле, — согласилась я и погладила дедушку по руке. — Она, наверное, хорошо готовит?
— Не так, как твоя бабушка, но недурно. И сама на вид недурна.
— Тогда приятного тебе обеда, дедушка.
Дедушка смутился.
— Не ради денег же она мной интересуется, — с сипловатым смехом сказал он. — Значит, я ей глянулся. Тогда до завтра? Выясню, что смогу, про мойщиков окон, а потом вместе пойдем в «Кларидж».
— Решено, — ответила я и внутри у меня все сжалось. Прикинуться горничной, чтобы проникнуть в чужой гостиничный номер — серьезный проступок. Если меня поймают, я не только не помогу Бинки, а наврежу и ему, и себе.
Белинда проснулась около пяти вечера и спустилась в гостиную. Она была ослепительно хороша в алых брюках и черной куртке для верховой езды. При виде ее я вспомнила, что мне-то надеть нечего, даже если съездить за моими вещами в Раннох-хаус, куда меня, впрочем, вряд ли пустят. Я посетовала на это Белинде, а та в ответ распахнула свой платяной шкаф и снабдила меня сногсшибательным нарядом для водной прогулки — белой юбкой и голубым блейзером с белой каймой. Прилагалась даже пикантная матросская шапочка. Я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна.
— Ты уверена, что сама это не наденешь? — спросила я у подруги.
— Господи, нет. Этот комплект не такой уж модный. То есть, конечно, тебе в нем пойти можно, но если в нем покажусь я, прощай моя репутация.
Я подумала, что с репутацией Белинда и так уже давно распрощалась, но вслух ничего не сказала.
— Вперед, — сказала подруга и взяла меня под руку.
— Белинда, ты столько для меня делаешь, я тебе так благодарна.
— Душечка, это такие пустяки. Если бы не ты, меня бы исключили из пансиона. А тебе сейчас как никогда нужна помощь подруги.
Я была с ней совершенно согласна.
До Вестминстерского причала мы доехали на такси, хотя я подозревала, что лишних денег у нас не было. Но Белинда заявила, что появляться надлежит как положено, вот мы и взяли такси.
Судно (корабль, яхта или как оно там называется) уже стояло у пристани. Оно оказалось больше всех яхт, какие я видела, и походило скорее на маленький трансатлантический лайнер. Над задней палубой был натянут тент (или это называется корма? в морской терминологии я не сильна). Там играл граммофон, и несколько парочек танцевали что-то вроде свинга. Я так загляделась на палубу, что едва не споткнулась о канат и непременно растянулась бы на трапе, не подхвати меня Белинда.
— Осторожно, — предупредила она. — Ты же не хочешь явиться на вечеринку головой вперед. Встань к ступенькам лицом и хорошенько смотри под ноги. Я вовсе не хочу выуживать тебя из Темзы.
— Постараюсь изо всех сил, — ответила я. — Как думаешь, я когда-нибудь излечусь от неуклюжести?
— Возможно, никогда, — усмехнулась Белинда. — Если уж уроки хороших манер и занятия спортом в пансионе, а также карабканье по скалам в Шотландии тебя не излечили, значит, быть тебе неуклюжей до конца дней своих.
Я осторожно поставила ногу на первую ступеньку. Не успела я добраться до верха, как чьи-то руки подхватили меня и поставили на палубу.
