— Дворцовая полиция! Всем оставаться на местах! Бросить оружие! — мы с тёзкой слегка прихренели, настолько неожиданно громовым оказался голос у Воронкова. Как-то не доводилось раньше с такими его талантами сталкиваться…
Воронков с Чучевым бросились к кабинету, Пронин с Дягилевым — к спальне, тёзку Воронков оставил держать под присмотром коридор, что вёл к кухне, каморке служанки и чёрному ходу. Всё, короче, в полном соответствии с учением Суворова — глазомер, быстрота, натиск, ну и каждый знает свой манёвр, естественно.
Через неполную пару минут Бакванский, его секретарь и второй охранник, у которого хватило ума сразу мгновенно осознать бессмысленность сопротивления и бросить оружие, лежали лицами вниз на полу в гостиной, ещё через минуту с небольшим к ним присоединили насмерть перепуганную служанку.
Убедившись, что всё под контролем, Воронков приказал открыть дверь парадного входа, почти сразу встретив там Денневитца и ещё двух полицейских в штатском. Карл Фёдорович по всей форме установил личности задержанных, Бакванскому, секретарю и охраннику надели наручники, служанку от такой участи избавили, но тоже объявили ей об аресте. Вот тут-то и началось…
Что началось? Да хрен его разберёт, но нам сразу не понравилось. Со стороны чёрного хода послышались выстрелы, стреляли, судя по приглушённому звуку, снаружи, на чёрной лестнице.
— Пронин, Дягилев, за мной! — Воронков с унтерами ломанулся к чёрному ходу.
— Вы оба — осмотритесь на парадном входе, да осторожнее! — приказал Денневитц своим сопровождающим. Ты — к чёрному ходу, — это уже Чучеву, — вы пока здесь, — это тёзке.
Раздав всем указания, Денневитц рванул в кабинет и очень скоро оттуда послышался его возмущённый голос:
— На квартире Бакванского на нас напали! Пока держимся, срочно подмогу! Силы нападающих неизвестны, они вооружены! Пытаются проникнуть с чёрного хода! Там их и прижать! Как можно быстрее! — надо полагать, надворный советник воспользовался хозяйским телефоном.
— Помощь скоро будет, надо продержаться, — бодро заверил он тёзку, вернувшись в гостиную, и перешёл почти что на шёпот, видимо, чтобы не слышали арестанты: — Вы, Виктор Михайлович, сможете сейчас увести нас отсюда? Вашим способом? Или хотя бы арестованных? Они мне нужны живыми.
— Боюсь, не смогу, Карл Фёдорович, — ответил тёзка. — Мне нужно сосредоточиться, а в имеющихся условиях это было бы слишком… сложно, — подобрал он наиболее мягкое слово. На самом же деле дворянин Елисеев посчитал неуместным уходить, оставив здесь товарищей. Впрочем, с телепортацией сейчас и правда были бы сложности, но не те, о которых он сказал Денневитцу. Чтобы увести всех, надо собрать цепочку аж из одиннадцати человек, не считая самого тёзки, а в наших условиях оно уж совсем затруднительно, особенно с арестованными — ожидать от них слаженности и дисциплины, необходимых при таком перемещении, было бы чрезмерным и неуместным оптимизмом. Опять же, дверь на чёрную лестницу начали ломать снаружи, в любой момент у нападавших это могло получиться, и только их при телепортации ещё бы и не хватало…
— Тогда помогите нашим! — распорядился Денневитц.
Тут дворянин Елисеев думал недолго — выхватил «парабеллум» и кинулся к чёрному ходу.
Времени там наши зря не теряли — успели вытащить из кабинета и каморки служанки некрупную мебель — стулья, кресло, какие-то тумбочки и табуреты, изобразив что-то вроде завала, чтобы нападающим стало труднее проникнуть внутрь, и нечасто стреляли через дверь, чтобы тем, кто хоть как-то остудить трудовой энтузиазм тех, кто её ломает. Тем не менее уже через полминуты дверь не сдержала неприятельского напора и с треском распахнулась наружу. Мы, толком ещё ничего не видя, начали стрелять, нападавшие ответили тем же, пока не решаясь врываться в квартиру.
Судя по крикам и матюгам с той стороны, наш огонь не оставался без последствий. К сожалению, и эти уроды стреляли тоже не впустую — вскрикнул и схватился за руку Дягилев.
— Пустяки, вашбродь, оцарапало! — отмахнулся он от кинувшегося было на помощь тёзки и, как бы подтверждая свои слова, пару раз выстрелил, держа пистолет раненой рукой.
Да мать же твою в гной!.. Пуля с хрустом впечаталась в деревянную облицовочную панель рядом с тёзкиной головой. Чуть бы левее — и всё, хана нам одна на двоих. Тёзка выстрелил в ответ, судя по звуку падения тела — попал. Вот так, мать вашу, а то слишком широко улыбаться будете, суки!
