– Вы знаете, почему Егор Никитич не рассказал следствию, что пошел к Анжелике? – спросил Марк.
Она закивала:
– Я тоже его спрашивала – почему. Сначала он с чего-то решил, будто его арестуют за незаконное проникновение в чужой дом. А когда кровь нашли – вообще испугался, что обвинят в убийстве. Переубедить не получилось, папа такой упрямый! Был… – Глубоко вздохнув, Татьяна подняла глаза к потолку.
Марк понял, что она вот-вот снова заплачет, и решил перевести тему:
– Вы хорошо знали Моховых?
– Да не то чтобы… Лику получше, конечно, а Влада – не очень.
– Какие у вас были отношения? Вы дружили, может, ходили друг к другу в гости?
Татьяна покачала головой:
– Да нет. Так, собирались пару раз в год посидеть по-соседски: на Рождество да на папин день рождения – обычно он звал Моховых к нам отметить, чайку попить. Как правило, они всегда соглашались. Только вот в последний раз не пришли…
Марк заинтересованно посмотрел на Татьяну, уловив в ее тоне отголоски обиды.
Она поспешила пояснить:
– Папа позвонил им накануне своего дня рождения, чтобы назавтра позвать в гости. Трубку взял Владислав и отказался от приглашения: якобы жена в командировке, а у него какие-то важные дела. Но следующим вечером я сама видела, как они с Анжеликой сели в машину и уехали. Вдвоем. – Татьяна сделала многозначительную паузу.
Марк нахмурился, пытаясь уловить какую-то мысль, и уточнил:
– Когда у него день рождения?
– Пятнадцатого сентября.
Он оставил пометку, чтобы позднее вернуться к этой информации.
– Конечно, папе я не стала об этом рассказывать, – продолжила Татьяна. – Но мне кажется, Владислав вообще ничего не передал жене, иначе она пришла бы, поздравила – Анжелика очень внимательно относилась к папе. Ну, кроме того случая, с лекарствами.
– Она с ним часто общалась?
– Да, они были хорошими соседями, постоянно болтали через забор, всякие хозяйственные дела обсуждали. Иногда Лика заходила проведать папу, если я в Москве надолго задерживалась. Всегда вежливая, внимательная. Но, знаете, как будто немного замкнутая. А вот ее сестра, Клара, – наоборот, общительная и приветливая девушка. – Татьяна первый раз улыбнулась. – Передавайте ей привет, как увидите.
– Обязательно! Как раз к ней собираюсь. – Марк убрал телефон в карман джинсов и встал. – Спасибо, что согласились поговорить. Вы очень мне помогли!
Татьяна тоже поднялась с кресла.
– Да что вы! Я так рада, что оказалась полезна. Тем более папа наверняка хотел сделать то же самое.
Уже в дверях Марк обернулся:
– Вы уже сообщали о нем кому-то в поселке?
– Да, вчера управляющему сказала. Раньше было как-то не до этого…
«Странно, что Константин меня не предупредил», – заметил про себя Марк.
– Понял. Еще раз спасибо!
Он пожал ее тонкую, слегка шершавую руку и вышел на захваченную полуденным зноем улицу.
Сидящая на крыльце серая птица встрепенулась и с обиженным криком полетела прочь. Над плетеным кашпо кружили две желтые бабочки.
Марк перевел взгляд на соседний участок, где высился двухэтажный особняк – еще один безмолвный свидетель исчезновения Анжелики. Сколько тайн поведали бы эти белые стены, умей они говорить…
И что бы ему рассказал Егор Никитич, если бы не умер?
По дороге тарахтел старенький неуклюжий трактор. За ним еле-еле тащилась вереница машин, которые то и дело нетерпеливо сигналили, напоминая стайку крякающих утят, семенящих за своей мамой-уткой. Все эти звуки тонули в непрерывном реве газонокосилок – стоило одной из них умолкнуть, как эстафету тут же подхватывала другая.
Свернув на боковую улочку, Марк вдохнул густой аромат свежей травы. В нем боролись чувство жалости к старенькому соседу и досада на его внезапную кончину. С начала расследования прошел ровно месяц, и в понедельник Нумеровский ждал от него новостей. Вот только их не было.
Он подошел к Клариному участку и поискал в рюкзаке ключи. Мимо пронесся маленький грузовик, оставив вонючий шлейф каких-то удобрений. Выловив наконец связку, Марк отпер калитку и поспешил внутрь.
На некошеной лужайке стояли два полосатых шезлонга. На одном из них загорала Клара, одетая в короткие джинсовые шорты и верх от купальника. Неподалеку в тени старой березы от нещадного майского солнца прятались ее собаки.
– Привет! – Марк наклонился и поцеловал Клару в горячие губы.
– Присоединяйся, – пробормотала она, не открывая глаз. Ее обычно бледные щеки порозовели, под носом выступили капельки пота. – Сегодня такая жара – я вот-вот растаю.
Марк оттащил второй шезлонг в тень к собакам. Добродушный Дик тут же вскочил, виляя хвостом, и ткнулся в колени, напрашиваясь на ласку. Марк почесал его за ухом.
– Как прошла встреча с Егором Никитичем? – спросила Клара.
– Он умер.
Она резко открыла глаза и тут же сощурилась от яркого света.
– Как?
– Инфаркт. Я говорил с его дочерью.
– Господи! – Клара села, поставив босые ступни на траву. – Я же вот только его видела, кажется, и месяца не прошло. Таня, наверное, в шоке…
– Похоже на то, – кивнул Марк. – Но она сообщила все, что от него узнала.
