– Труп спрятал Влад, и точка, – дыхнула она виски в его лицо. – При чем тут я?
Марк невольно восхитился ее самообладанием: перед ним сидела отстраненная и расчетливая женщина, которая всецело управляла ситуацией. Как, оказывается, мало он ее знал…
– Я и правда верил, что ты ни при чем. Ведь просчитывать наперед, составлять четкий план, ничего не забыть – все это совсем на тебя не похоже. Возможно, я и дальше думал бы так же. Но твоя очередная ложь открыла мне глаза.
– И что? Ни у тебя, ни у полиции нет никаких доказательств – одни пустые домыслы!
– Нет, Клара. На этот раз у них есть доказательства, – спокойно ответил Марк.
Она вскинула голову:
– И какие же?
Марк заметил, как напряглась ее шея, как сжались челюсти. Она ждала его вердикт. И он не стал больше тянуть:
– Ты допустила две ошибки. Первую – когда выбросила тело именно в торфяное болото. Вероятно, ты не слышала про «болотных мумий», иначе выбрала бы что-то другое. Труп Лики отлично там сохранился. В ее руке даже осталась цепочка, которую она содрала перед смертью со своей убийцы…
– Это ее цепочка! – выкрикнула Клара.
– …на ее замок намотались волосы. Твои волосы – это подтвердила экспертиза ДНК.
– Что?! Спустя столько лет?
– ДНК тысячелетиями хранит сведения о своем хозяине и степени родства по материнской линии. Именно так смогли опознать останки семьи Романовых. Именно так полиция и выяснила, что Лику убила ее родная сестра. Ты – другой у Лики не было. Второй твоей ошибкой было забыть такую улику.
Клара закрыла глаза.
– Она сдернула ее, пока я…
– …душила ее?
Она сглотнула.
– Я поздно заметила, что цепочка с кулоном остались в ее руке… И уже не смогла разжать ее пальцы.
Марк кивнул:
– Трупный спазм – так бывает при удушении. Поэтому взамен ты сняла их с Лики – именно они лежат в шкатулке в твоей спальне. Кстати, там сейчас обыск.
Клара обхватила себя руками.
– Я все так хорошо продумала!.. – пробормотала она. – Все. Но одного не учла – тебя!
Это было похоже на признание, которое Марк так желал услышать. Однако никакой радости оно не принесло.
Он потеребил в руках пачку сигарет.
– Что будешь делать дальше?
Она вздернула подбородок:
– Уеду!
Марк вытряхнул последнюю сигарету. Когда он прикуривал, заметил, как дрожат его руки.
– Разве такая жизнь не хуже тюрьмы? В страхе, в бегах?
– Это моя жизнь! Она у меня одна, и я хочу прожить ее, а не расплачиваться за ошибки.
– Убийства Лики и Егора Никитича – всего лишь ошибки? – спросил он, глубоко затянувшись.
– Ты ничего не знаешь! Тебе кажется, что все просто: одни – сволочи, а другие – их жертвы, да? Да только ты не судья, чтобы это решать. И жизнь не черно-белая, и даже жертвы не всегда святые. У любой правды есть другая сторона, Марк!
– Но ты не жертва!
– Конечно, именно так ты и считаешь, – кивнула Клара, – будто бы в моей жизни все хорошо. Но ты ничего не знаешь! – повторила она. – Не знаешь, что мне пришлось вырывать у судьбы свое счастье!
– Никто не…
– Ты даже не догадываешься, как все было до тебя, до смерти Лики! – перебила она. – Ты никогда не спрашивал меня о том, как я жила раньше. А она отобрала у меня право на нормальное детство!
– И поэтому ты отобрала у нее жизнь?
Клара снова обхватила себя за плечи.
– Мне жаль… – прошептала она. – На самом деле жаль, что все так вышло. Знаешь, я даже решила: если вскроется правда – покончу с собой. Не смогу жить, зная, что мама возненавидит меня! И если я все еще жива, то только благодаря тебе, Марк! – Она всхлипнула и повернулась к нему. – После стольких лет я вдруг обнаружила, что меня могут любить. Что ты тот, кто может сделать меня счастливой. У нас же с тобой все получалось. Мы даже съехались, и я… Я представляла, какое свадебное платье у меня будет, на кого из нас будут похожи наши дети… И я больше не хочу умирать, не хочу лишаться этого. Но и за решетку я не пойду!
Марк вглядывался в ее бледное лицо в попытке найти там хоть каплю раскаяния.
– Ты же не сможешь забыть все, что сделала, и вот так просто жить дальше. Тебя все равно поймают.
Она затрясла головой, будто не веря, что все это слышит.
– Бедная моя мамочка… Если она узнает, ее больное сердце не выдержит!
– Сердце матери Влада тоже не выдержало! – отрезал Марк.
– А ты жестокий! Думаешь, это я во всем виновата, да? Что я – настоящее чудовище? Но они сами толкнули меня на это!
– Да при чем тут они? Хватит винить других!
– Да кто бы говорил?! – взвилась Клара, подавшись вперед. – Оглянись! То начальник у тебя плохой, то кредитор, то бывшая. Всегда кто-то другой! Ты только и умеешь, что причинять боль и винить остальных! А теперь во всех несчастьях ты хочешь сделать крайней меня: ведь это я не даю тебе написать гениальную статью и показать всем, как ты крут. Ведь это из-за меня тебя поперли с работы. Но посмотри на себя, Марк! Ты такой же, как я!
Марк резко развернулся к ней.
– А знаешь что? Ты права. Я не заметил, как просрал свою жизнь! – рявкнул он. – Работа – дерьмо. Вернее, была. Дочь меня стыдится, бывшая жена презирает. Единственное хорошее, что у меня случилось за последние десять лет, – это ты! И чем все закончилось? Снова дерьмом!
