Клара подвинулась вплотную и вцепилась в его руку.
– Давай сбежим, Марк? – выпалила она, пока ее затравленный взгляд что-то искал на его лице. – Вместе! Давай?
Марк затушил окурок в переполненном блюдце. Стоило признать, что именно этого ему хотелось больше всего: забыть обо всем и жить так, будто ничего не случилось. Просыпаться каждое утро с женщиной, которую почти полюбил. Или – уже полюбил? Смотреть в ее родные глаза, вдыхать запах грейпфрута на ее волосах… И не терзаться мыслями, правильно ли он поступает.
– Начнем все сначала, далеко отсюда, – тихо продолжала Клара. – Мы все равно тут никому не нужны.
– У меня есть дочь, – возразил Марк.
– У нее другой отец. Ты ей не нужен! А мы создадим свою, новую семью. У всех же есть право на счастье, – прошептала она, и его кожу обдало ее горячее дыхание с запахом виски.
– Счастье на чужих костях?
Ее лицо исказилось.
– Тогда просто отпусти меня! – прокричала Клара. – Если сам не хочешь начать все сначала – дай мне этот шанс!
Как легко было именно так и сделать – проявить великодушие и отпустить, оставив ее жизнь на откуп судьбе. Она права, он не судья. И мертвых уже не вернуть.
Вот только Влад жив. И ему как никому нужна эта чертова правда!
– Где твой мобильный? – Марк посмотрел по сторонам. Кларин телефон валялся на полу возле двери. – Тебе лучше сдаться. Звони в полицию.
Она отпрянула.
– Ты не можешь предать меня, Марк! – Ее голос звенел. – После того, что у нас было, не можешь!
– Я уже сделал одну такую ошибку. Пятнадцать лет назад. Наплевал на все и отпустил человека, хотя его место было в тюрьме!
– Вот именно! И ты уволился, чтобы ничего не решать с этим Колькой, разве нет? Так почему сейчас ты лезешь в мою жизнь?!
Марк кивнул в сторону телефона:
– Просто позвони им. Если ты сделаешь это сама – тебе зачтется.
– Значит, не отпустишь? – Клара усмехнулась и потянулась к бутылке. Сделала два больших глотка и пружинисто вскочила на ноги.
Глаза обожгло, словно плетью. В нос ударил едкий запах виски.
Черт!
На ощупь он попытался поймать ее, но промахнулся. Послышался звон стекла. В следующий миг в ребра ткнулось что-то твердое, грудь разорвала острая боль.
Марк вскрикнул и провел ладонью там, где теперь сочилась теплая влага.
Справа на полу хрустнуло стекло.
Он обернулся и кинулся на звук. Вслепую перехватил тонкое запястье возле своего горла. Прижал Клару к себе, повалил на пол, всем весом вдавливая в него хрупкое тело.
– Это ты все испортил! Ты! – Она шипела и билась под ним. – Я убью любого, кто встанет у меня на пути. Даже тебя!
Марк быстро протер горящие огнем веки. Сквозь туман увидел перекошенное злобой лицо. Клара извивалась, пытаясь вырваться и дотянуться до его шеи окровавленным осколком стекла.
– Прекрати! – прорычал Марк и силой прижал ее руки к полу.
Она вскрикнула. Осколок звякнул о плитку.
– Ненавижу! – выплюнула Клара ему в лицо, забившись под ним еще сильнее.
Тяжело дыша, он стиснул оба ее запястья одной рукой.
– Хватит!
– Ненавижу! Я доверяла тебе! Думала, ты другой. А теперь ты пытаешься сделать со мной то же, что и они!
Клара была похожа на загнанную в угол дикую кошку, которая шипит и царапается от отчаяния и страха за свою жизнь, – таких еще недавно она вылавливала в подвалах и приносила в приют. Ее мокрые ресницы слиплись, нос покраснел и опух. Такая жалкая и все еще такая родная…
Марк провел пальцами по ее волосам, намокшим на висках от слез, по тонкой коже ее скул.
Клара обмякла.
– Ненавижу… – в беззвучном плаче прошептала она.
Он ослабил хватку и обнял ее голову, укачивая и успокаивая. Ее захлебывающиеся дыхание постепенно выровнялось, рыдания стихли.
Марк откатился в сторону и сел.
Освободившись, Клара забилась в угол и закрыла лицо руками.
Он провел ладонью по саднящей груди. Кровь залила футболку, однако это сейчас волновало его меньше всего.
– Зачем ты это сделала? Зачем ты убила Лику?
Послышался всхлип, еще один, и тут он понял, что сквозь ее ладони вырывается пружинистый болезненный смех.
– Неужели Марк Асимов разгадал еще не все тайны? – перестав смеяться, хрипло спросила она. Затем прислонилась к стене и прикрыла глаза.
– Все просто. Я ее ненавидела.
– Хочешь знать, что случилось на самом деле? Окей. Я никому не рассказывала об этом раньше, ведь о таком не говорят… Почему-то считается, что родители должны любить всех своих детей, вот только иногда бывает совсем по-другому: мать любит только одного ребенка… Обычно это младший в семье. Но мне не повезло – мама души не чаяла в Лике. Меня любил лишь отец.
