Марк перечитал его показания: «
Как много Марк отдал бы, чтобы выяснить подробности того вечера! Если бы только Борис не заблокировал его во всех социальных сетях… Однако оставался еще один, пока что доступный канал для связи – номер мобильного Бориса. Просто потому, что Марк ни разу ему не звонил. Так почему бы не сделать это прямо сейчас? Все равно терять уже нечего.
– Алло?
– Борис, это Марк Асимов. Пожалуйста, не вешайте трубку! – выпалил он. – Ответьте лишь на один вопрос.
– Я видел статью о вас, – холодно отозвался Борис. – Не знаю, что там у вас случилось, но… Если не прекратите меня доставать, я тоже обращусь в полицию!
– Борис, прошу вас, только один вопрос! – взмолился Марк. – И я клянусь, что забуду ваш номер.
Молчание в трубке прервалось нетерпеливым вздохом:
– Ну ладно. Что вы хотите?
– Вы видели Анжелику Мохову в тот день, когда привезли продукты?
– Нет, конечно! – в голосе Бориса послышалось удивление. – Я никого не видел.
Горло сжал спазм.
– Вы уверены? – выдавил Марк.
– Абсолютно! Я занес сумки. Хозяйка – она была где-то в глубине дома, – крикнула, что деньги лежат на столе. Я их забрал и уехал. А сейчас, будьте добры, оставьте меня в покое!
Экран давно погас, но Марк продолжал бессмысленно пялиться в телефон, пока мозг цеплялся за спасительную мысль: этого просто не может быть!
Внутри росло недоверие к самому себе и собственной адекватности. Он же столько раз ошибался. Столько раз сворачивал не туда! Но теперь, когда серая пелена спа́ла, Марк с ужасом смотрел на то, что давно лежало у него прямо перед глазами, – единственную возможную правду, вплетенную в клубок искусной лжи…
Он не помнил, как оказался возле парка. Стрельнув у какого-то парня сигарету, жадно прикурил от его зажигалки. Закашлявшись с непривычки, выдохнул едкий дым, и его тут же подхватил прохладный ветер.
Марк добрел до лавочки и тяжело опустился на влажное сиденье. Желтоватые облака носились в темном небе, отражая огни ночного города. Голова кружилась – то ли от никотина, то ли от избытка эмоций. Злые слезы сжимали горло.
Он шарахнул кулаком по скамье, чувствуя, как приятная боль, отрезвляя, разлилась вверх по руке. Затем глубоко затянулся. Алый всполох на конце сигареты расцвел в темноте и вновь свернулся в тусклую точку. Казалось, она плыла в воздухе сама по себе, подрагивая в неверных пальцах. Пока не потухла в ближайшей луже.
Посидев еще немного, Марк встал и побрел домой, засунув руки в карманы ветровки. Пальцы привычно нащупали полированные грани игрального кубика, который он так и не отдал Мамаеву. Правильная геометрия успокаивала и внушала уверенность. И в то же время этот маленький предмет заключал в себе случайность и непредсказуемость – ведь неизвестно, сколько очков тебе выпадет. Однако от того, каким будет твой следующий ход, зачастую зависит финал всей игры…
Марк остановился. Да, у него не было прямых доказательств. Пока не было. Но это не значит, что их вовсе не существует.
Немного подумав, он достал телефон и, несмотря на поздний час, отправил адвокату короткое сообщение:
«Илья, я выяснил правду. У вас есть контакты в Следственном комитете?»
Терпкий запах шоколада смешивался с горьковатым ароматом свежеобжаренных зерен и бодрил не хуже самого кофе. Девушка-бариста приветливо улыбнулась Марку и протянула ему картонный стаканчик, пожелав отличного дня.
Прихлебывая американо, он направился в сквер, где выбрал лавочку в тени деревьев, рядом с входом на кладбище – подальше от людей и машин, ближе к безмолвному спокойствию прошлого. В воздухе разливалась медовая сладость лип. На берегу узкого пруда паслось стадо коз – достопримечательность Южного Бутова, доставлявшая местным жителям немало хлопот: парнокопытные бегали по проезжей части, запрыгивали на машины и нагло обгладывали клумбы. По пешеходной дорожке возле хозяина труси́ла собачка, издалека похожая на большое насекомое. Заметив коз, она залилась визгливым лаем, порываясь кинуться на разборки, и хозяин подхватил ее на руки.
Марк достал полупустую пачку сигарет и закурил – чертова привычка за пару недель основательно к нему привязалась, – неспешно наслаждаясь послеобеденной пасторалью. Хоть какой-то плюс в его увольнении. Искать новую работу он не торопился: пусть с него и сняли подписку, он все еще оставался подозреваемым в нападении на Клару. К тому же статьи в прессе лучше любого резюме красноречиво рассказывали о его последних «заслугах».
Сложнее всего оказалось объясниться с мамой, которой обо всем доложили ее добросердечные соседки. Пришлось приехать к ней домой и провести несколько непростых часов, отпаивая ее то коньяком, то крепким чаем.
