– Есть мир большой – в нём живут овцы и волки. Часто овца больше похожа на волка, чем волк, прикрывшийся овечьей шкурой! Это очень опасно! Надо всегда быть бдительным и осторожным, чтобы из-под мягкой шёрстки тебя не схватили волчьи зубы! Есть мир малый – дом, школа, кружки. Этот мир хорошо знаком. Здесь отличить волка от овцы ещё труднее, потому что тебе кажется, что ты всех хорошо знаешь: своих соседей, учителей, одноклассников, родителей одноклассников. Волки, пробравшиеся в твой малый мир, имеют такой кредит доверия, что могут рвануть на моря и купить на этот кредит остров! Здесь тоже нужно быть осторожным и держать ухо востро. Если ты видишь человека каждый день, это не значит, что ты его знаешь! Если он кому-то кем-то приходится, то тебе он никто, и он не обязан тебя беречь и щадить, он может тебя сожрать! Ты для него примелькавшаяся лёгкая добыча, и всё – это понятно? Я живу в этой квартире столько лет, сколько вы не нажили все вместе, ещё и родители ваши не родились, когда я сюда приехал. А что вы обо мне знаете? Ничего! Только то, что я позволяю о себе знать.
– Ну про вас-то мы знаем всё! – расхохотался Колян. Ему серьёзные разговоры всегда не нравились, и он старался перевести их в шутку.
Михаил Юрьевич усмехнулся и продолжил:
– А есть сердце вашего мира – это настоящие, проверенные друзья и, конечно, семья. Здесь вы в безопасности. Раз ты сидишь здесь, раз ты стал одним из нас, значит, мы для тебя, Володя, – малый круг. Ты должен нам доверять, чтобы мы смогли доверить тебе свои жизни. Ты молчишь в большом мире – и этого никто не замечает. Ты молчишь в малом мире. Это всех раздражает, у тебя полно проблем, но ты знаешь, почему ты молчишь, и тебе удаётся сохранять своё лицо. Это похвально и даже завидно: такое умение идти против течения и ничего не бояться вызывает уважение. Молчи, если хочешь, – твоё право. Но в нашей группе твоё молчание может стоить слишком дорого и для тебя лично, и для всех нас. Я прекрасно понимаю причину: ты заикаешься. Скорее всего, тебя дразнили одноклассники, и ты, сменив школу, решил молчать именно по этой причине. Мол, лучше стать независимым, чем посмешищем, верно? Но, дорогие мои, мы взрослые люди! Заикание – это не смешно, это не повод и не тема для обсуждения. Это твоя особенность. Если ты готов от неё избавиться, могу помочь. Это лечится довольно быстро. И, кстати, я знаю отличное средство, – Михаил Юрьевич наклонился к Володе и что-то прошептал ему на ухо.
Молчун вспыхнул и воскликнул:
– Я?! П-п-п-петь?!
– А почему нет? Это замечательный, проверенный способ.
– Это правда, Володя? – спросила Лиза. – А я всегда думала, что ты противный, заносчивый и презираешь весь класс и всех учителей, поэтому и молчишь…
– Я тоже думал, что ты гордыбака! – захохотал Клоун и стукнул Молчуна по плечу. – Но я не в обиде, ты единственный, кто меня никогда не посылал.
– Либо мы доверяем друг другу, либо расходимся, пока никто не пострадал, – строго закончил свою речь старик.
– Не нужно так! – вступилась Лиза. – Молчун – наш друг! Может быть, ему тяжело говорить, а вы на него давите. Можно ведь что-то придумать?
– Согласен! – поддержал Колян. – Мы можем выучить язык суперагентов! И станем ещё круче. Подумать только, Двуликие – суперагенты!
– М-м-михаил Юрьевич п-п-прав. Спасибо, ребята. Б-б-буду п-п-петь, – сильно краснея, проговорил Молчун и рассмеялся.
– Мы настоящая команда! – радостно потирая ладони, подытожил встречу Михаил Юрьевич. – Что ж, завтра вплотную приступаем к нашему новому расследованию!
Так для Валеры Пришибленного началась бесконечная череда настоящих мытарств.
Одежду для Валеры собирали в складчину, стараясь при этом выдержать единый стиль и не превратить Пришибленного снова в бомжа, только чистого.
Лиза и Клоун росли в неполных семьях, поэтому Лиза для нового образа смогла принести только шарф, а Колян, чья бабушка в промышленных объёмах производила различные головные уборы, отдал одну из своих запасных шапок. Надин папа был невысокий и очень худенький – его одежда Пришибленному не по размеру. Подошёл только красный свитер с высоким воротником, который связала мама во время ночных дежурств в больнице. Она промахнулась с количеством петелек, и свитер получился таким огромным, что папа в нём утонул, но, учтиво поблагодарив маму, положил его в шкаф и ни разу не пытался оттуда достать.
Всё остальное, что полагается носить приличному гражданину, выдала для бомжа Володина мама. А Володин папа обещал в назначенный день подогнать к штабу Двуликих свою машину.
Оставалось самое сложное: доставить Валеру Пришибленного в квартиру Михаила Юрьевича и заставить его помыться, постричься и причесаться. Легендарный следователь утверждал, что не каждый бомж так просто согласится расстаться со своей грязью!
– О! Что у нас на завтрак? – увидев процессию, сонно почесал макушку Валера. – Слышите, я уже начинаю привыкать к вам.
– Мытьё, друг Валера! Тебя ждёт мытьё!
– Это как?! – встревожился Пришибленный и покосился на замёрзшую Неву.
