— Георгий Иванович, я бы и рад, но ведь тут дело чести, сами понимаете, — произнёс Артур Андреевич, приложив руку к груди. — Озёров меня оскорбил, мою семью оскорбил. Никак нельзя такое снести. Ни о какой полиции здесь речи не может идти. Это личное.
— Что ж, тоже верно, — согласился гость и опять сделал глоток кофе. — По поводу смерти Озёрова не обещаю ничего. Если он остановит поединок и признает поражение, я не стану продолжать бой. Я не убийца.
— Не думаю, что Озёров остановит битву, — Артур Андреевич не сдержал злорадной улыбки. — В этом случае он лишится всего, что у него есть. Таковы условия.
— Так или иначе, я буду действовать в рамках правил дуэли.
— Иного я и не требую.
Разговор продолжался более часа, после чего Георгий Иванович удалился в гостевую часть особняка. А у Артура Андреевича сегодня была намечена ещё одна встреча.
День клонился к вечеру, Артур Андреевич вместе с Екатериной, одной из жён, которая отвечала за обустройство поместья, и старшим садовником находились в саду. Артур Андреевич собирался заняться перепланировкой западной части парка, где уже давно царило запустение. Подумывал над тем, чтобы устроить здесь конюшню по примеру многих уважаемых столичных князей.
В целом он был доволен тем, как всё придумал с дуэлью. Собственной жизнью рисковать не придётся, никто из близких родственников не пострадает при любом исходе поединка, да и вряд ли Озёров одолеет владеющего столь высокого ранга. А даже если и победит… и на этот случай был приготовлен план.
Прибежал камердинер, доложил, что приехал старший сын, Елисей, и Артур Андреевич поспешил в дом.
Елисей, облачённый в бордовый костюм-тройку с украшенными позолотой лацканами и парчовой жилеткой, стоял на застеклённой веранде, сунув руки в карманы и глядя на раскинувшийся перед домом сад с расходящимися во все стороны дорожками.
Сын занимал пост исполнительного директора компании «Обелиск» и вообще был гордостью семьи. Отслужил на границе, получил ранг старшего мастера второй ступени, обладал гибким умом и деловой хваткой. Вот только характер имел очень уж независимый, что часто выливалось в споры с отцом. Никому другому Артур Андреевич такое не позволил бы, но этот случай был особым.
— Здравствуй, отец. Всё думаешь, как сад перепланировать? — поинтересовался Елисей, когда Артур Андреевич зашёл на веранду.
— Думаю, конечно! Надо уже что-то решать. Ты и сам видел, что у нас западной части творится. Конюшня там как раз уместна будет.
— Ты знаешь, как по мне, это бессмысленное занятие.
— Это тебе сейчас так кажется. Вот будешь вращаться в кругу столичной аристократии, иначе заговоришь. Лошадей разводить — это сейчас знаешь как престижно? Вот! Так что ты давай ерунды не говори.
— Быть может, и престижно… Ты уже встретился с Георгием?
— Да, мы с ним поговорили. Жаль тебя с нами на обеде не было. Но ещё познакомитесь, — тут Артур Андреевич понизил голос. — Я ведь с тобой тоже насчёт дуэли хотел пообщаться.
— Слушаю, отец. Если чем-то смогу помочь, буду только рад.
В словах сына чувствовался скептицизм. Елисею сразу не понравилась вражда с Озёровым, да и в гибели братьев он, кажется, больше винил собственного отца. Аркадий Андреевич знал это, и его такие мысли сына сильно раздражали.
— Я просто хочу тебе сказать, что Озёров не должен пережить дуэль. Если он победит, то не покинет место схватки. И мы с тобой позаботимся об этом. Драка вытянет из него все силы. Он будет слаб. Лучшего момента, чтобы его уничтожить, мы просто не найдём.
— Отец, это бесчестно, — спокойно проговорил Елисей.
— Честь, — усмехнулся Артур Андреевич. — Мы не в том положении, чтобы делать красивые жесты.
— Ты не понял. Если члены рода узнают, что ты так поступил…
— Все будут только рады, что я избавил нас от этой сволочи. Да и никто не узнает. Те, кто будут там, подтвердят, что Озёров напал первым. Мертвец возразить не сможет.
— Да? Допустим. А что скажет его род? Как поступит его папаша, когда узнает об убийстве сына? Хочешь войны с Озёровыми?
— Никто не узнает. Никто! Все, кто с ним приедут, будут мертвы.
— Не был бы я так уверен. Дело крайне рискованное. Ни ты, ни я не знаем, кого Озёров с собой притащит. Если в его сопровождении окажется пара-тройка старших мастеров, сам понимаешь, во что это может вылиться.
— Да, чёрт возьми! Но и у нас будут старшие мастера.
— Кто? Дядя Николай тебя пошлёт куда подальше, Василий Евгеньевич — тоже. Эти старики слишком привержены старым порядкам. Они не поддержат твою идею, особенно после того, как ты Сергея Андреевича на смерть отправил.
— Да что ж ты такой упёртый-то! И что предлагаешь? Семь процентов Озёрову отдать и свою сестру в придачу? А если он потом ещё захочет что-нибудь?
— Поверь, отец, мне нравится это не больше твоего. Однако ты своими методами уже наворотил дел. Не обижайся, но это так. Мои братья мертвы.
— Не смей меня упрекать, Елисей. Не надо, — покачала головой Артур Андреевич. — Не переходи снова эту черту.
— Тогда выслушай моё предложение. Я ведь тоже думаю над всем происходящим. Это ведь и меня касается. Ублюдок моих братьев так-то убил.
