Ответа я не слышу, но ощущаю согласие. Неохотное, но согласие. По крайней мере, больше никто не пытается идти моими ногами. Ладно, проехали. Дохожу до остановки, сажусь в свою маршрутку, забиваюсь в дальний угол и принимаюсь за инвентаризацию. Чувство, примешивающееся к обонянию, похоже, связано с электромагнитными излучениями. Мобильники пахнут острым перцем, от проводов доносится сладковатый запах чего-то портящегося; проезжающие мимо машины такси обдают меня солеными ароматами моря. Это из понятных, так-то разных посторонних запахов очень много - большинство я определить не могу, и вообще - если сильно вникать в это ощущение, от какофонии запахов начинает подташнивать, поэтому я его приглушаю до минимума. То, что село на слух, я идентифицировать не смог - периодически в общей звуковой картине вдруг появляются какие-то шипения, трески, обрывки голосов, неразборчивые мелодические звуки - так бывает, если быстро покрутить ручку настройки радиоприемника. Макара помочь не может - он растерян не меньше моего, а может, и больше - объединись все мои шесть чувств в каком-нибудь одном, я бы тоже, небось, не сразу разобрался, что к чему. Поэтому, помучавшись немного, это чувство я тоже отключаю. С осязанием все понятно - видимо, это сродни тому, что чувствуют рыбы - колебания среды от движущихся вокруг предметов. Как по мне - так не очень полезное чувство, хотя Макара уверен в обратном: для него оно чуть ли не самое главное. Понятное дело - в его-то беспросветном глубоководье. Кстати, у него же какое-то рентгеновское зрение было? Ага, вот оно.
Осматриваюсь. Очень, очень странное ощущение. Если смотреть одним глазом в слегка поломанный прибор ночного видения, а другим - просто смотреть... нет, даже близко не похоже. Смотрю-то я обоими глазами - и там, и тут. Просто то, что я вижу рентгеновским зрением, очень мало похоже на то, что вижу обычным. Какое-то оно все блеклое, бесцветное и полупрозрачное. Озарение приходит ко мне, когда я брезгливо рассматриваю расположившегося двумя рядами передо мной толстого, слегка подвыпившего мужчину. Прямо через сидения рассматриваю. И понимаю - микроскоп. Вот-вот, оно самое. Точно так же выглядит мир одноклеточных животных под микроскопом - бледные, хаотично дергающиеся двумерные образования, бесстыже выставляющие напоказ все свое внутреннее устройство. Маршрутка едет, люди входят и выходят, а я продолжаю, ежась от отвращения, искать в них хоть какую-то внутреннюю красоту. Но для этого надо быть микробиологом - я же вижу лишь гигантских полупрозрачных амеб.
Ну и как после такого человеком оставаться? Макара порывается ответить, но я его торможу заявлением: 'Не надо отвечать. Это риторический вопрос'. Нечего. Знаю я его - сейчас насоветует, совсем тошно станет. Хотя вот это чувство - полезное, вне всякого сомнения. Вижу я таким способом метров на сто в любом направлении, и совершенно не имеет никакого значения, есть ли в этом направлении какие-то препятствия. Мне, правда, не всегда понятно, что именно я вижу, ну да это дело наживное. Людей, к примеру, я уже определяю с первого взгляда. Очень вовремя это взаимопроникновение у нас случилось, однако. Теперь можно не бояться засад - засаду я смогу обнаружить, даже не заходя в подъезд. Правда, у меня еще не очень получается нацелиться в конкретную точку на большом расстоянии, но я чувствую, что это только вопрос времени. На два сиденья вперед смотреть у меня тоже не сразу получилось, а сейчас я уже метров двадцать запросто пробиваю - вот сейчас маршрутка стоит рядом с каким-то зданием, а я отчетливо вижу человека внутри него. Еще я могу определить, что это - мужчина и, по расположению кляксы его тела, догадываюсь, что он - сидит на стуле. Даже не верится, что нас разделяет глухая бетонная стена - кажется, потрогать можно.
Стоп! Куда полез? Я мысленно бью по рукам, потянувшимся в сторону замеченного за стеной человека. Уже собираюсь произнести гневную мысленную отповедь, но останавливаюсь, понимая, что тянулся потрогать, ни в чем не повинного человека - я сам. Причем тут 'ни в чем не повинного'? А вот притом. Я помню, что иногда бывает с предметами, которые я 'просто трогаю'. Хотя попробовать - не помешает. Не на людях, конечно. Вот мы едем между двумя девятиэтажками, у которых с крыши на крышу переброшен какой-то провод. Высоковато, дотянусь, нет? Я даже с сиденья привстаю - оп, зацепил! Переключаюсь на обычное зрение, прижимаюсь к стеклу. Темно уже на улице, однако: могу и не увидеть. Ага, вот - конец провода, заканчивая широкую дугу, влетает в окно второго этажа одной из девтиэтажек. Видны отблески разлетающихся осколков, доносится слабый, приглушенный расстоянием, стеклами маршрутки и шумом улицы, звон.
Вот это да!
Ну, ваще! Ай да я, ай да могуч! Это ж я теперь таких дел наворотить могу!
