– Мне уже нечего терять, я знаю, что меня признают виновным. И я скажу вам, госпожа судья… (взгляд Прудона становится еще более суровым). Я не богоубийца, но я жалею, что это не так. Если бы я был им, я бы попытался убить не только учеников, но и богов.
В зале и на скамье присяжных начинается невообразимый шум.
– Я бы сжег весь этот остров, чтобы ничего не осталось – ни богов, ни учителей. Ничего, кроме пепла. О, как я сожалею, что не положил все свои силы на это благородное дело! Убейте меня. Если вы меня не убьете, знайте, что я не остановлюсь, пока не уничтожу это проклятое место.
Афина откашливается и говорит:
– Вы закончили?
– Нет, еще одно последнее слово. Сдохните все. И, если настоящий богоубийца слышит меня, я умоляю его действовать как можно быстрее, чтобы от этого острова остались только воспоминания. Эдем должен быть разрушен. И пусть никому не удастся спастись.
Кентавры хватают его и бесцеремонно заталкивают в клетку.
Присяжные быстро совещаются. Афина оглашает вердикт:
– Подсудимый признан виновным во всех преступлениях, которые были расследованы в ходе этого процесса. По просьбе прокурора мы придумали наказание, которое будет суровее кары, постигшей Прометея.
Афина несколько смущается, оглашая приговор. Когда богиня правосудия объявляет, каким будет наказание, все приходят в изумление.
Прудон кричит:
– Нет, только не это! Все, что угодно, но не это! Я сожалею, я признаюсь в чем угодно! Я готов понести наказание! Я не думал о том, что говорю! Нет, только не это! Умоляю! Вы не имеете права! Я невиновен!
Он бьется в клетке.
Даже кентавры ошеломлены назначенным наказанием.
Прудон кричит так, что его слышно во всей Олимпии.
– НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ЭТО! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА!
Афина встает, и ее металлический голос покрывает шум в Амфитеатре:
– Я хочу, чтобы все знали: любой, кто совершит что-то подобное, подвергнется тому же наказанию.
Прудон кричит, надрывая связки:
– Н-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!
Мы сидим, окаменев от ужаса.
