Подумав так, он не стал обольщаться, зная, что тёща сейчас припёрта обстоятельствами, она растеряна, даже напугана, и ей действительно не к кому прислонить голову. По сути, нынешние люди настолько стали сдержанны в родственных отношениях, словно кто-то специально прополол два-три поколения, лишив их даже тяги к детям, если семьи ограничивались одним ребёнком, редко двумя. И теперь наступило такое время, когда действительно все стали одиноки, живут сами по себе, особенно когда всё хорошо, да и в беде долго не печалятся – остаются наедине с собой, отвыкнув от больших семей, а значит, многолюдных свадеб, дней рождений, похорон, когда все родственники на виду, при случае помогут, подскажут, старшие не бросят младших, так и живут семьями и родством. Теперь нет, теперь по-другому, хотя и в этом вопросе наметились изменения к лучшему, когда государство вплотную занялось помощью семьям, ввело материнский капитал, и много молодых семей стало иметь по два-три ребёнка.
Поужинав, поиграв с дочкой в пупсиков, Семён начал собираться, решив заодно забрать берцы, защитную куртку и брюки, в которых приехал из госпиталя. По расцветке брюки от куртки отличались: первоначальные, которые получил в Гудермесе, были разрезаны при ранении и выброшены, эти же, выданные в госпитале, были коротковаты, но под берцы сгодятся. Он сложил вещи в пакет, а Маргарита вздохнула:
– Ну, вот что ты бежишь впереди паровоза? Ещё ничего не известно, а ты уж с вещами колготишься, – укорила она и спросила о своём, насущном: – Значит, говоришь, посылать мне куда подальше всех, кто будет требовать конкурсные деньги, о которых я знать ничего не знаю?
– Конечно! Пусть идут лесом и там ищут. И заявление в полицию напишите об угрозах.
– Хорошо, так и сделаю! – согласилась Маргарита.
Расставшись с ней и дочкой, Семён хотел было позвонить Людмиле, ночевавшей накануне, но сдержался, чтобы взаимно не накручиваться неопределёнными разговорами, слушать ахи и вздохи о мобилизации, а ему так не хотелось попусту говорить об этом, когда неизвестно, что будет дальше.
Утром, когда он собирался на работу, позвонили в дверь, и столь неожиданный звонок отозвался тревожным сердцебиением. Мелькнула мысль: «Вот и началось!» – когда на пороге он увидел полицейского и курсанта военного училища.
– Вы – Прибылой Семён Иванович? – спросил он.
– Так и есть…
– Вам повестка о мобилизации. Прежде чем расписаться о получении, предъявите, пожалуйста, паспорт, – попросил полицейский.
Семён взял на полочке в прихожей приготовленный паспорт, отдал лейтенанту. Тот полистал его, убедился, что данные верны, а курсант попросил:
– Распишитесь вот здесь.
Прибылой расписался, курсант оторвал корешок с подписью, а Семёну отдал саму повестку, напомнил:
– На основании «Федерального закона о воинской обязанности и военной службе» вы обязаны явиться в Зареченский военный комиссариат завтра, то есть 23 сентября 2022 года, к восьми часам утра! Иметь при себе повестку, паспорт, военный билет.
Они ушли, а он вздохнул, сел на банкетку и какое-то время сидел в оцепенении. Пытался разложить по порядку предстоящий день, но в голове полный сумбур, и ясно просматривалась лишь одна мысль: «Надо ехать на работу!» Он попытался позавтракать, но на еду смотреть не мог и отложил сковородку с омлетом. Лишь выпил чашку кофе с молоком и поехал на базу. В ремзону не стал заходить, сразу поднялся к директору и, поздоровавшись, положил повестку на стол.
Не читая, Джоник Ашотович, сморщив худое и без того морщинистое лицо, нахмурился, взглянув на бумагу.
– Что могу сказать? В другое время, Семён Иванович, на тебя бронь определили бы, но пока такой команды нет, да и вряд ли она будет. Ведь у нас частная компания, хотя есть ли теперь не частные? Иди в бухгалтерию, получай причитающиеся деньги, но учти, что трудовая книжка остаётся у нас, так как за тобой забронировано место работы, и, когда вернёшься, займёшь нынешнюю должность. Это, так сказать, официальная часть, а от себя скажу, дорогой Семён: возвращайся поскорее живым и невредимым с Победой! Будем ждать тебя! – Он поднялся из-за стола, подал, напутствуя, руку, обнял: – Береги себя!
В бухгалтерии, где получили указание начальника, его вместе с ещё одним мобилизованным – водителем из первой автоколонны – рассчитали. Вскоре появившаяся кассирша выдала причитающиеся наличными – и всё, летите, орлы! Водителя, всего лишь год назад дембельнувшегося со срочной, звали Анатолием, он предложил отметить мобилизацию, но Семён отказался, сказав, что за рулём. Вернулся в ремзону, поговорил напоследок с мужиками и пошёл к проходной.
Позвонила Людмила, осторожно спросила:
– Чего не звонишь? Какие новости?
– Новости? Разве не знаешь, что мобилизацию объявили. На войну завтра ухожу, повестку утром доставили – вот такие новости.
Она ойкнула, и он услышал её всхлипывания.
– Ладно, не гони слезу. Будешь сегодня?
– Конечно. Пораньше с работы отпрошусь.
– Договорились. Я сейчас с работы, надо машину в гараж поставить да с дочкой побыть, а то когда ещё увидимся.
– Я поняла.
