Через час раненых доставили в полевой госпиталь, где проверили давление, неврологические реакции, сняли кровеостанавливающие жгуты. Хирург осматривал стопу Семёна и давал команды медсестре. Прибылой лежал на столе и слышал позвякивание инструментов, сопение доктора. Более всего Семёна интересовали в этот момент тяжесть травмы и последствия ранения. Надеясь, что хирург даст хоть какое-то объяснение, он не дождался от него ни слова и тогда спросил сам:
– Доктор, что там у меня?
– Ранение…
– Опасное?
– Любое ранение опасное, если его не оперировать и не лечить… Вам повезло, что взрывная волна прошла по касательной, лишь разрушив четвёртый палец и мизинец. Они восстановлению не подлежат, так как самоампутировались, третий и второй – вывихнуты, но сохранился большой палец, а это значит, что не нарушен свод стопы, и она будет сохранена, если правильно лечить и восстанавливать после ранения, и поменьше говорить. Мы всё сделали, что можно сделать в полевых условиях, чтобы не развивался некроз. Сейчас вас отправят в тыловой госпиталь, где продолжат лечение, а мне остаётся пожелать скорейшего выздоровления.
Хотя врач и упрекнул Семёна в болтливости, но говорил в основном он сам, и не зря. После его достаточно подробного разъяснения ушли мрачные переживания, навалившиеся сразу после ранения, когда в воображении всплывали не лучшие картины предстоящей инвалидности.
Вскоре раненым выдали костыли, завели в автобус, где половина мест оказалась переоборудована для лежачих, и почти все они были заняты. Подошла ещё «буханка».
Вновь прибывших рассортировали, нескольких оставили, а остальных добавили на свободные места в автобусе, два из которых были забронированы для сопровождавших врача и фельдшера. Когда они пришли, обвешанные сумками с приборами, аптечками, и пересчитали раненых, устроив перекличку, водитель принёс две упаковки бутилированной воды.
Ехали молча, тишина прерывалась лишь от чьего-то стона на ухабах. Большинство же раненых молчаливо переносили дорожные лишения, лишь морщились и скрипели зубами, просили сделать обезболивающий укол. Ехали с закрытым глазами, и можно было подумать, что все спят, но никто не спал, все терпели боль и молча обдумывали своё положение, в мгновение изменившееся после подрыва мины или пулевого ранения. Один не утерпел, достал смартфон и начал радостно трепаться, что, мол, ему повезло с ранением, он едет в госпиталь. Когда устали его слушать, кто-то сказал:
– Мужик, заткнись, а то не доедешь!
Болтун ничего не ответил, благоразумно промолчал, и это правильно, потому что всем хотелось поговорить с родными и близкими, но состояние духа не позволяло плакаться и пугать их, когда до конца ничего не известно. Семён имел такое же мнение. «Вот доберусь до госпиталя, отосплюсь, тогда и позвоню. А сейчас чего языком трепать, когда на это нет ни сил, ни желания».
Все думали, что их повезут в Ростовский госпиталь, но когда автобус добрался до трассы «Дон» у Богучара, то вспомнили о местном госпитале при дивизии, но нет, автобус просквозил далее, пошёл шибче, хотя надвигались сумерки, и теперь у всех было на уме и на устах одно слово: Воронеж. Один сделал такое предположение, другой горько пошутил, если это можно назвать шуткой:
– В столицу бы хотелось, но не доедем – некроз начнётся!
Врач тотчас пресекла острослова, хотя его никто и не слушал:
– Прекратите болтать о том, о чём не имеете понятия. – И обратилась к раненым: – Не обращайте внимания, у бойца явно нервное перевозбуждение. – Добавила, уже для говоруна, немного сглаживая собственную резкость: – Не надо будоражить ребят, и так все на взводе. Сами понимаете.
Раненые, терпя боль и неудобства, находясь в полусонном состоянии, нагрузились тревожными мыслями, попытками угадать или предвидеть собственное будущее. Семён тоже дремал, и в его сознании проплывали картины встречи с дочкой, родителями, Людмилой… Когда он подумал о ней, то показалось, что она мелькнула и исчезла из жизни давным-давно, и теперь предстояло заново налаживать отношения. Вспомнил Виолку, вот ей труднее всего, она какой месяц находится в неведении. Можно представить, как она терзает Маргариту вопросами о маме, папе, и что ей может сказать бабушка, как объяснить, где её родители? Вспомнил он и мать с отцом, представил, каково им ожидать весточку от сына. И если отец виду не подаст, что переживает, то мать будет слезьми исходить каждый день… В конце концов Семён задремал, а проснулся, когда автобус въехал в ворота госпиталя, занимавшего старинное здание. Прибыли! Напоследок распрощались с сопровождавшим врачом и фельдшером, поблагодарили водителя и, цепляясь за кресла костылями, выбирались на волю, где не стреляют, не свистят мины и не рвутся снаряды. Всех прибывших ожидали каталки с волонтёрами.
