– Ну что, что? – донеслось до Семёна Маргаритино недовольство. – Твоя доча трубку отнимает, рвётся поговорить с папой!
– Папочка, это ты? Жду-жду, а тебя всё нет и нет! Когда закончится твоя командировка?
– Почти закончилась. Ещё немного, и мы увидимся!
– Я очень скучаю и… – Она не договорила, завсхлипывала, и Маргарита принялась сердито успокаивать её.
– Виола, не плачь, ты же большая, понимаешь, что иногда взрослые уезжают на работу, а потом возвращаются. Вот и я завершу необходимые дела и приеду. Тогда будем говорить сколько угодно, а потом пойдём гулять и купим пончиков в сахарной пудре и наедимся до отвала. Договорились?
– Да, папочка! Приезжай скорее, я буду тебя очень ждать.
Семён решил, что разговор завершён, но трубку взяла Маргарита, и сразу с вопросом:
– А почему ты не спросишь, как мне живётся, сколько тягот приходится переносить, нападок и лжи.
– О чём речь?
– Понимаю. Тебя это особенно не касается, а меня бывшие дружки мужа достали. Они от известного тебе ушлёпка Подберёзова узнали, что я ему вернула деньги, поверив на слово, сделала, можно сказать, исключение, а он взял и всем рассказал. И теперь несколько человек подали на меня исковые заявления, в суде их объединили в одно дело, и теперь предстоит разбирательство. При моём адвокате понятно, что они получат шиш без масла, но ведь нервы-то мотают, и каково всё это терпеть, ведь я далеко не девочка.
– Адвокат-то надёжный?
– Надёжней не бывает. Ещё с Германом Михайловичем работал: и специалист прекрасный, и душа-человек – Виолку подарками задарил.
Прибылой насторожился от слов Маргариты об адвокате, о его подарках дочке, сразу стало понятно, что неспроста он подкатывает к вдове. А что: недвижимости у неё много осталось от мужа, почему бы не поживиться. А для этого можно и на чужого ребёнка немного потратиться. Зато какое доверие будет. К тому же, если дарит, значит, бывает у Маргариты дома, гоняют чаи и всё такое прочее, а несчастная Виолка смотрит на это. Поэтому она и заплакала, услышав отца. «Вот излечусь и обязательно заберу к себе! Отец я или кто?» – решил он.
– Ну и дай бог, если поможет и есть к нему доверие, – не стал раскрывать своих мыслей Семён. – От Ксении нет известий?
– Как в воду канула. А вот её Максима в городе видели, раскатывает на дорогой машине.
– Кто это сказал?
– С работы Ксении звонила её подруга, сообщила, что видела его, не могла ошибиться. Я всё-таки позвонила его матери, хотела навести справки, хоть что-то узнать, но никто трубку не взял, что тоже настораживает.
– Вот это фокус! Теперь понятно, если его действительно видели, почему его мать не желает с вами говорить. Значит, она в курсах и что-то скрывает. Это дело нельзя так оставлять.
– Я рассказала об этом Роману Осиповичу, моему адвокату, он навёл справки по своим каналам и узнал, что этот Максим, как и Ксения, числится в пропавших без вести, и в этой связи заведены уголовные дела, но официально подтвердить их бесследное исчезновение можно лишь через год в суде. Но занимаются ли расследованием – вопрос?
– Признаться, я ошарашен! На фронте будь здоров дела, а у вас тут тоже не хилые. Надо написать новое заявление следователю, что, мол, так и так, видели в городе этого самого Максима. Пусть его найдут, допросят: почему он живой и на свободе, а Ксения как в воду канула. Уж не причастен ли он ко всему этому. Я думаю, что причастен. Надо что-то делать!
– А что можно делать? Я звонила следователю, он лишь отмахнулся: мало ли кому что-то привиделось? Фактов, что он пересекал границу, у них нет, а если нет, то и расследовать нечего. Так что остаётся ждать и более ничего. А ты поскорее выздоравливай и возвращайся, хоть немного поможешь мне.
– Договорились. Как говорится, дайте только срок.
Он ещё немного поговорил с дочкой, поцеловал её заочно и завершил разговор, почувствовав себя смертельно уставшим, понимая, что ещё на один разговор, с Людмилой, его не хватит.
Он лёг, закрыл глаза, собрался подремать, но сон теперь не шёл из-за потока нахлынувших сообщений. Два месяца минуло после его мобилизации, а столько всего произошло в Заречье, что голова кругом пошла. И не понять, чего ещё ждать впереди.
Людмиле он позвонил перед ужином. Трубку долго не брали, а когда он услышал масляный голос Серёжкиной, то сразу понял, что позвонил некстати.
– О, кого я слышу?! Девочки, тише, мой Сёмка нашёлся! Сёма, ты где? Навоевался?
От её пьяного голоса в душе Прибылого всё перевернулось. Он даже пожалел, что позвонил, но теперь уж деваться было некуда.
– Да, это я! Хочу сказать, что со мной всё в порядке. Как у тебя дела?
– А мы сегодня у подружки собрались, отмечаем её день рождения. Жалко, что ты не с нами!
– Не всё потеряно… Будет и моё время, – не стал он раскрывать своё нахождение. – Рад был услышать твой голос, убедиться, что всё хорошо.
– Возвращайся скорее, я так по тебе соскучилась… Да подожди ты, Илья, – сказала она кому-то, – не видишь, по телефону говорю! Так что, Сёмочка, я тебе позвоню в ближайшие день-два, а сейчас не могу долго болтать. Пока, до встречи!
