Они сидят в две шеренги, образуя некий живой коридор, по которому идут люди. И обойти, чтобы не встретиться с кем-нибудь глазами просто невозможно. И странное состояние какой-то одинаковости этих глаз оставляет осадок безысходности. Что пригнало их сюда? Не только ведь всеобщая российская хворь? Или возможность вот так ловко, накоротке, использовать нашу национальную черту – «милость к падшим» или еще что-то большее, какой-то ритуал – и прощения и протеста одновременно. Хотя подают-то больше такие же бедолаги. Конечно я подавал налево и направо, стыдливо пряча глаза – но ей-Богу, за спиной моего офицерского прошлого не было этого чудовищного «вприсядку» строя калек и убогих. И подаю, подаю…
- Сюда обязательно надо брать мелочь, - говорит мне Анюта.
– Да взял, но тут и монетного двора не хватит, - пытаюсь отшутиться я.
И тут вдруг длинноволосый седой старик, понуро склонив предо мной голову, говорит:
- От тебя не возьму. Ты убиенный, хлебнул лиха.
Зато девчушка, сидящая с ним рядом, вся в лохмотьях потянула ко мне ручку:
- Дай мне, дяденька, копеечку.
Я сыпанул ей горсть и та, мельком пересчитав их, сунула себе за пазуху, и сердце мое сжалось от боли.
- Пойдем, Гаврюш, - вдруг нашлась моя Анюта. – Господи, как ты побледнел.
- Да так мне что-то показалось, - сказал я и торопливо шагнул вперед – мне не хватало воздуха. Господи, так это же старик Рерих с моей дочерью! – вдруг осенило меня. И в следующую секунду я вернулся назад – но ни старика, ни девчушки не нашел. То есть все были на месте, но как и прежде - на одно лицо.
- Ну, что с тобой случилось, Гавр? Тебе плохо? Чего мечешься?
- Нет, еще не знаю… Кажется я встретил своего сослуживца, - торопливо сказал я. – Он был здесь. Я его видел.
- А может тебе показалось? В нищих?
- Может быть… показалось…
Здесь же в зале Храма Анюта купила свечи. Часть мне и мы пошли к иконостасу. В храме людей оказалось не так много. Мы зажигаем свечи, устанавливаем перед алтарем. Анюта шепчет:
- Креститься надо и кланяться, когда свечу ставишь.
Тут вдруг из врат царских выходит молодой человек в рясе с большим золотым крестом на груди. Заметив нас, он улыбнулся и шагнул к нам навстречу.
- Доброе здравие, - чуть склонив голову, сказал он.
- Здравствуй, Олесь, - улыбнулась ему Анюта. – Гаврюш, познакомься – это мой школьный товарищ Олесь…
-… В миру, - поправил ее священнослужитель. – А так я отец Олег. – Ну здравствуй, Аннушка. Давненько не приходила. Считай, со смерти мужа.
