- Друзья мои, дорогие наши отцы и деды. Я не был на войне тогда в сорок первом… Но я был недавно на другой, не менее жестокой и кровавой. Знаете, что кровь не имеет национальности, она такая же красная и у друзей, и у врагов. По долгу службы мне приходилось лечить и чужих, и своих… Но не об этом я хочу сказать. В госпитале во время лечения своего тяжелого ранения я случайно встретил парнишку. По-моему ему не было и двадцати. Фугас оторвал ему ноги, как говорится по самое некуда. А он сидел на скамейке и играл на гитаре. Коляска стояла рядом. В коляске ему было неудобно держать гитару. Я не видел, как он менял место своей дислокации – можно только представить себе, чего это ему стоило. И только для того, чтобы петь. Знаете, я грехом подумал тогда, а может он еще и не пробовал женщины никогда… Но, черт возьми, как он пел! Это невозможно передать словами – это надо было только слышать. Я запомнил слова этой песни:
На что потраченные силы -
От боли сводит скулы.
Война кого-то проглотила,
А нами блеванула.
Тут мальчишка сделал немыслимую паузу. Запрокинул голову, как-будто обращался к Богу.
Уж лучше перед Богом в рост
На майский радужный погост
Свеча, стопарь, а по щеке
Две крохотных слезинки…
Прости, что жив, отставить тост.
И вдруг я вижу, зал медленно приходит в движение. И за первым рядом встают следующие.
Слова просты, но я не прост.
Душа моя как стяг в руке
Пусть даже половинка.
Вот такие были слова. Простите Две войны, два мира и одна жизнь. И мы, и вы теперь ветераны. О справедливости и несправедливости войн пусть говорят политики. Но в одном был прав безногий мальчишка.
Прости, что жив.
Какое-то время держится пауза. Все стоят. Революционный этюд смолкает. И следом шквал аплодисментов.
… За кулисами я нос к носу столкнулся с журналисткой «Вечёрки» Ариадной Лисициной. Она поздоровалась со мной с поцелуем в щечку и сказала:
- Вы меня приятно удивили, капитан.
- Я сам себе удивился, - легонько побравировал я. – А как вы здесь?
- Нехоженными журналистскими тропами, - закокетничала Ариадна. – А если серьезно, начальством велено сделать краткий обзор. У меня даже родился заголовок: «Прости, что жив».А какова судьба этого мальчика?
- Не знаю, я видел его первый и последний раз. Слышал, что за ним приехали родители. Да такими историями любая война полна.
- Но не такими стихами, - помрачнела Ария. – То что вы сделали сейчас – это был экспромт или все-таки заготовка?
