- Господа - товарищи военнослужащие, наши милые дамы! Наступил момент, не объявленный в повестке дня нашего торжества, но который я бы хотел сейчас озвучить. Думаю, что сегодня встретились единомышленники, а не только братья по оружию. Этот год, как вы знаете, последний, когда власть нам сбрасывалась сверху, как манна небесная. Они устанавливали правила игры, по которым мы жили. Как жили? – вопрос другой. – Тут он сделал паузу, оглядел присутствующих. – На февраль следующего года назначены выборы Главы города. И, как негласно утверждают массы – первые демократические. Совет ветеранов боевых действий в Афганистане принял решение участвовать в этих выборах. Здесь собрались только самые верные, самые преданные друзья. Сейчас я назову кандидата на пост Главы. Замечу – это только предварительный разговор. Так, скажем, смотрины. Но я лично хотел, чтобы вы обратили внимание на этого человека.
- Капитан Апраксин, прошу встать.
Я не знаю, откуда у меня взялись силы встать. Я кажется, обалдел от такого решения Совета. Так вот он - сюрприз!
- Я не буду давать пока характеристику этому человеку, но это очень умный, высокообразованный, и по большому счету – цвет нашей армии. В трудную минуту Россия всегда держалась на таких сынах Отечества.
Над столом зависло гробовое молчание. Я взглянул на Анюту – она была невероятно бледна.
- Вам ничего не надо сейчас говорить, - обратился ко мне Батищев. Ей-Богу, я его не узнавал. – Я давно присматривался к вам. А сегодняшний ваш выход к залу меня лишний раз убедил. Вы сможете и вы это сделаете!
Тут все дружно зааплодировали. Кто-то даже предложил тост. Я стоял, не шелохнувшись.
- Я понимаю ваше волнение, капитан, ваши чувства. – поддержал меня Батищев. – У вас еще будет время подумать. Осознать и окончательно принять решение.
- Ребята, я же хромаю, - вдруг сказал я. – Где вы видели хромого мэра?
- Ничего, Геббельс тоже хромал, - сказал какой-то басовитый офицерик с галерки и его поддержали дружеским смехом.
- Ну, а теперь приглашаем оркестр. Танцы, господа! – скомандовал Батищев и за столом загудели, задвигались. Только я убито смотрел перед собой – мне, кажется, не хватало воздуха. Подошел Батищев, обнял.
- Спасибо, майор. На этот раз ты меня сильно удивил.
- А если я откажусь, - едва пробормотал я от волнения.
- После того, что ты сделал на сцене? «Прости, что жив». Нет, старик. Есть такие минуты, когда человек себе не принадлежит. Это тот случай. Тебе что, очень хочется, чтобы нами правили негодяи?
- Но почему я! – тут я едва не сорвался.
