… Так думал я, бродя по улицам города в томительном ожидании получения своей поздоровевшей «копейки». Впрочем, кто знает, что лучше для меня – поражение на выборах или победа? Я уже перешагнул черту в себе. И может быть уже сегодня, сейчас, во мне что-то начнет ломаться, рушиться. А вдруг!.. Я стану как все мимикрировать - просто сама природа ваятелей подобного загонит меня в прокрустово ложе таких же деятелей, многозначительно называющих себя борцами за счастье народа, а точнее упырей погрязших в роскоши и хамстве. Впрочем, что стоило мне остановиться у первого попавшегося телефона-автомата, набрать Батищева и просто сказать:
- Старик. Отбой. Не спрашивай. Не хочу.
«Ну, а как же быть с чувством долга, офицер?! Если не ты, то кто? Может ты первый, кто сделает эту власть другой?»
- «Да в моих ли это силах?!»
- «Но ты же не такой!» - все-таки кто-то настойчиво восклицает за моей спиной.
- «Да, но пока», - отвечаю я ему, не обрачиваясь.
И я уходил, уходил от очередного телефонного аппарата, от последней возможности отказаться и шаг за шагом рубил канаты. Только лишь на центральном проспекте, механически загнав себя в подземный переход, я обретаю пространство. Здесь в извечной толчее и затхлых запахах сквозняков, где людские массы низводят до мелкого уровня бытовых проблем любые страсти, я ощутил вдруг острую, доводящую до абсурда безысходность замысла. Кто знает, может, эта мирская милая сердцу толкотня у бедных прилавков уже через год станет прошлым. И «членовозка» с холеными холуями, и маскарадные толпы заискивающих чинуш, и сладкая россыпь словоблудий – станет твоим привычным образом жизни. Тебя вот так просто отжуют от этого самого народа: россыпью мелких интриг, стерильным подобострастием, лукавством роскоши, подлостью. Радуйся, военный, пока ты здесь. Пока ты у этих ребят свой.
