- Я не читаю. Читает Господь наш, а мы его слуги, - очень уверенно и даже как-то строго произнес отец Олег. – А вы отпустите ситуацию. Если Аннушка вам дорога, идите к ней и немедленно. После того, что вы пережили и что пережила она, Бог вам дает шанс. Под венец вам надо, дорогие мои, и это решит все ваши сомнения. И немедленно. Если думаете, ребенок зачат во грехе, так нет же. Оба вы свободны и по-человечески – много страдали. Так что, милости просим, и как говорят в таких случаях: «Совет да любовь». Оставьте ваши сомнения.
- Спасибо, - я уже хотел попрощаться с отцом Олегом, как вдруг назойливый вопрос так и вырвался наружу. – Скажите, а у вас есть брат? Мне ваше лицо и, особенно, глаза кого-то напоминают, человека, которого я видел совсем недавно и который меня, кажется, потряс.
- А-а, - улыбнулся Олесь. – Так вы ж, наверно, моего родного брата Артема встретили в переходе, в центре.
- Да, точно! Он там торгует своими чудовищными поделками. Прямо скажу - талантливые штучки делает.
- А стихи он вам не читал? – как-то печально повел глазами отец Олег.
- И стихи читал. Экспромт. Я так удивился. Может я чего-то не догоняю, но кажется, его тоже увечил Афган.
- Да. И он и вы пригубили из сей чаши, - вздохнул отец Олег. – И тут уж не знаю, кто больше. Студент Суриковского училища, подающий надежды живописец, скульптор и вдруг – госпиталь в Баграме. Погребальный взвод. Пайщик. Каждый день цинковые гробы… Изуродованные тела. Только что живой.
Здесь отец Олег отвернул от меня лицо и перекрестился на купола. Обернулся.
- Ступайте с Богом. Это хорошо, что вы пришли. Кланяйтесь Аннушке, хорошему человеку. А вообще, друг мой, каждому на этой земле Господь отмеряет по силам его.
И пошел от меня в глубь церковного двора.
