- Но я где-то догадывалась, что ты будешь бороться за себя. Ты же человек упертый. Но так стремительно, да и еще и во власть?! Ты даже внешне изменился, возмужал. Какой-то другой. Конечно, все знают в больнице, что ты мой бывший муж. На других встречах столько людей не было. Я думаю, у тебя есть шанс. И вообще, я смотрела на тебя, как на близкого человека.
- Это, Галочка, пройдет. От такой потери просто пусто стало у тебя на душе. А тут я – человек из прошлого. Какая-то память.
- Конечно, пусто. Я могла б и не прийти, третий день. Но как подумала – оставаться одной. Верушка в садике. Сразу все полезет в голову. А ты, Гаврош, не «какая-то память».
- И все-таки, не прощу себе, что не похоронил Сергея Сергеевича. – Тут мне показалось, что разговор опасно уходит от темы.
- А может и к лучшему. Он последнее время очень плохо выглядел, похудел. Так что пусть мой папа останется в твоей памяти веселым, жизнерадостным. Если у вас родится мальчик, назовите его именем, - сказала Галя и, уронив мне голову на грудь, зарыдала.
- Сейчас же поеду на кладбище, - воскликнул я.
- На ночь глядя? – произнесла Галя, и с трудом беря себя в руки, добавила - Мы похоронили его рядом с внучкой. Ты давно был у Маришки?
- Давно, - ответил я, ловя сейчас себя на досаде.
- Давай завтра прямо с утра съездим на кладбище. Три дня только прошло. Не могу. Я за тобой заеду.
Галя опять заплакала.
Мимо ходили больные, санитарки, медсестры. И по-моему старались не смотреть на нас. Не мешать…
Вечером, вернувшись из штаба домой, меня встретила Анюта и сразу протянула записку. Она смотрела на меня с печальным любопытством. «Умер папа. Гаврош, позвони. Галя»
- Ты где ее нашла?
- В ящике, случайно. Ее видно не было. Я заглянула так, на всякий случай.
- Поздно. Три дня, как похоронили. Я только сегодня узнал на встрече с врачами.
- Нехорошо получилось, - сказала Анюта…
А утром следующего дня Галя заехала за мной в штаб на своей служебной «Волге». По пути на кладбище мы купили цветы. Я немножко убрал могилу Маришки, носовым платком протер фото на памятнике. Холмик тестя был аккуратно заставлен венками и только огромный прогребальный букет с лентой от командования округом у портрета бравого офицера выбивался из общей массы и виден был издалека. Галя заглянула мне в глаза и хрипло, на остатках слез, сказала:
- Как же тяжело терять близкого человека.
17
