Очереди в магазинах мало-по-малу сменили толпы восхищенных зевак у витрин. Есть товар – нет денег. Кругом стада нищих. Они суют, чуть не в морду свои зачерствелые ладошки и просят, просят. Они всюду – на улицах, в переходах, в подворотнях, на вокзалах, чуть ли не в постели. По «ящику» череда новых мессий. Лозунги сменяются дружной толкотней каких-то ораторов. В шляпах, в кепках, в шапках-ушанках и даже в бескозырках. Господи, у нас очередное обострение жажды революционных перемен. Кажется, держава на карачках выползает из своего «светлого будущего» и не хочет верить, что оказывается в еще более гнусном настоящем. Мы опять путаемся в поисках маршрута и сытые вожди, как указательные ориентиры, прокладывают нам фонариками путь. Хотя кругом солнечно «до ряби в глазах». И перлы, перлы, перлы! О новой великой России, в который уж раз. И всем понятно, что в такую роскошь могут верить только блаженные или негодяи, но азарт словоблудия захватывает. А все, оказывается, так просто. Ты врач, офицер, да обычный человек, черт возьми, шкандыбаешь потом после митинга в свою шарашку, а на каком-нибудь перекрестке затормозит тебе в зад черный лимузин и, вырубленная из кирпича рожа, выплюнет в оконце:
- Куда прешь, мудозвон.
… Я не люблю ходить по городу. У меня нет иммунитета на это массовое революционное затмение. Даже моя нога, навечно застывшая в позе очарованного изумления, вполне привыкшая ко всякому экстриму, реагирует болью: «Мудо, да еще и звон» это для нее много.
