Эти слова оставили в душе Тома странное ощущение того, что девушка, возможно, права. Было как-то неправильно следовать словам странной шляпы, но она никогда не ошибалась, во всяком случае, не с ним. Он жаждал власти и готов был пойти по трупам, если понадобится, чтобы достичь своих целей.
– Кто знает, так ли это. Но отрицать не стану, что выбор за нами самими, и если в тебе заложено тёмное семя, оно вырвется на свободу независимо от факультета, – сказал Реддл, будто бы давая понять, что Гермиона тоже может оказаться на стороне зла.
И ему даже в голову не пришло то, что она говорила совсем об обратном, направленном в его сторону. Странно, но девушка впервые почувствовала желание узнать этого человека ближе, понять его мотивы и мысли, изучить, почему он стал тем, кто сеет ужас. Ведь с его успехами и умениями, он и, правда мог бы стать великим волшебником, но не прибегая к рекам крови и множеству трупов. Том остановился практически у самой двери и обернулся.
– Странно, ты меня не раздражаешь, – сказал парень, и будто бы что-то хотел ещё добавить, но резко развернулся и, толкнув дверь, вышел из комнаты.
Гермиона осталась одна, ошарашенная его признанием. Она села на стул, пытаясь вернуть ощущение равновесия. Внутри всё бушевало от разрывающих в разные стороны чувств. Внутренний голос шептал не поддаваться на магию Реддла, но с другой стороны она слышала в сознании о том, что можно, что-то изменить, что можно не допустить трагедии и спасти много жизней, не убивая слизеринца. Сумка выскользнула из рук и Гермиона закрыла лицо ладонями, пытаясь понять, что с ней происходит. Неужели эти моменты, что они провели вместе, начали влиять на неё столь пагубным способом? Теперь она уже раздражала сама себя, терзаясь подобными мыслями.
– Не вздумай сдаваться. Ты должна быть тверда в своем решении, Просто дождись подходящего момента, – слова, адресованные самой себе, должны были как-то отрезвить, и Гермиона резко встала со стула, понимая, что ещё немного, и она сойдет с ума.
* * *
Реддл покинул комнату и быстрым шагом почти пересек коридор, ведущий к лестницам, как на его пути появилась Вальбуга. Брюнетка остановилась напротив, сверля взглядом слизеринца.
– Поясни, почему ты меня не подпускаешь к себе, но с таким рвением, проводишь время с этой гриффиндоркой, – с яростью кинула ему в лицо девушка, сверкая злостью во взгляде. – Почему я, которая готова для тебя пойти даже на убийство, не имею права стать ближе?
– Я разве должен перед тобой отчитываться? – спросил Реддл, приподнимая бровь и пытаясь обойти назойливую слизеринку.
Она снова перекрыла ему дорогу и, схватив за руку, в отчаянии произнесла.
– Том, как ты не проймешь, что я готова для тебя на многое только скажи. Ты не можешь со мной так поступать. На этом свете нет ни кого, кто был бы вернее меня. Того, кто станет твоим соратником и другом, – в её голосе звенело возмущение. – Я не позволю этой Гарднер быть рядом с тобой!
В одно мгновение на лице всегда невозмутимого Реддла появилась злость, он рывком припечатал слизеринку к стене. Его сильная рука сомкнулась на её горле, сжимая, и лишая Вальбугу кислорода.
– Запомни, ты лишь инструмент. Ты то, чем я пользуюсь, пока хочу этого. Я буду поступать с тобой так, как захочу. И убью тебя, если захочу. Блэк, ты вещь. Моя вещь, запомни это, если хочешь быть частью чего-то большего, чем унылое существование в мире волшебников, – прошептал он.
Напоследок сдавив её горло со всей силы, Том ощущал удовлетворение от того, как бешено, бьется пульс под его пальцами, как она хрипит, задыхаясь, как её лицо начинает краснеть. Лёгкое движение отвлекло Реддла, и он обернулся. На другом конце коридора стояла Гермиона. Ужас в её глазах, заставил брюнета разжать пальцы, и слизеринка скользнув по стене, осела на пол. Слезы катились по её щекам, она пыталась откашляться, схватившись за горло. Вальбуга ненавидела новенькую за то, что она стала свидетелем подобного, но поделать ничего не могла. Гермиона, быстрым шагом пересекла коридор, и практически пробежала мимо, не понимая, что больше привело её в ужас. А сам Реддл лишь со злостью посмотрел на брюнетку.
– Еще раз ты вмешаешься в мои дела, смерть тебе покажется спасением, Вальбуга. Не играй со мной в такие игры, или пожалеешь, – процедил он сквозь зубы и направился к лестницам.
Всё выходило из-под контроля. И эта ревнивая дура могла значительно подпортить его планы. Но и отдалять её от себя он не собирался. Возможно, стоило ей дать то, что она желает. Том не был монахом, и вполне себе периодически использовал учениц, для удовлетворения своих желаний, потом весьма успешно стирая им память. Ввиду этого никто не мог похвастаться тем, что провел с ним время. Это вполне устраивало парня, так как он не считал подобные вещи победой. Ничего лишнего, только удовлетворение физических потребностей. Всё это стоило обдумать, но так, чтобы его идеальный план не пострадал.
Вальбуга ощущала злость и опустошенность. Но ей и в голову не пришло обвинить в произошедшем Тома. Она яростно списывала всё на новенькую.
