Йен Мюррей думал, что рано или поздно ему придется как-то разобраться со своим свояком. Не то чтобы слово «свояк» было самым подходящим. Тем не менее Солнечный Лось был мужем Смотрящей в Небо, которая, в свою очередь, приходилось сестрой его жене. Согласно традициям кайенкехака это никак не связывало мужчин, за вычетом их принадлежности к одному племени, но Йен продолжал думать о Солнечном Лосе белой частью своего мозга.
Это была его секретная часть. Жена Йена знала английский, но они не говорили на нем, даже когда оставались наедине. В тот год, когда он решил остаться и стать одним из кайенкехака, он не произнес ни слова на английском или гэльском и не слышал звуков этих языков ни от кого другого. Считалось, что он забыл, кем был прежде. Но каждый день он находил минутку и, чтобы не забыть эти слова, беззвучно проговаривал имена вещей вокруг себя, и они эхом отзывались в англоязычной, белой части его сознания.
«Горшок», – думал он про себя, вглядываясь в почерневшую посудину, греющуюся на углях. Он не был один в эти моменты, но отчетливо ощущал себя чужаком. «Зерно», – проносилось в его мозгу, когда он облокачивался на отполированный древесный ствол, который поддерживал часть длинной хижины: несколько пучков высушенной кукурузы висело над его головой, по-праздничному ярких по сравнению с мешками зерна, которые продавались в Эдинбурге, – и все же это было зерно. «Лук», – произносил он мысленно, останавливая взгляд на сплетенной связке с желтыми корнеплодами. «Кровать. Меха. Огонь».
Его жена, улыбаясь, наклонилась к нему, и слова вдруг побежали в его сознании одной сплошной склеенной строчкой:
«
Она опустила теплую миску ему в руки, и густой аромат кролика, кукурузы и лука ударил Йену в нос. «Рагу», – подумал Йен, и судорожный поток слов резко остановился, когда он сосредоточил свое внимание на еде. Он улыбнулся жене и на мгновение накрыл ее маленькую и крепкую ладонь, которой она держала миску, своей. Ее улыбка стала шире, затем она отняла свою руку и поднялась, чтобы принести еще еды. Он смотрел ей вслед, наслаждаясь видом ее покачивающихся бедер. А затем он заметил Солнечного Лося, который тоже наблюдал за его женой с порога его собственного жилища. «Ублюдок», – отчетливо подумал Йен.
– Видишь ли, мы неплохо ладили вначале, – объяснял Йен. – Он по большей части хороший парень, Солнечный Лось.
– По большей части, – эхом отозвалась Брианна. Она сидела неподвижно, глядя на кузена. – И какая же это была часть?
Йен запустил руку в волосы, взъерошив их, так что они стали похожи на иголки дикобраза.
– Ну… дружеская. Мы были друзьями сначала. На самом деле, даже братьями – мы ведь из одного клана.
– И вы перестали быть друзьями из-за… из-за твоей жены?
Йен глубоко вздохнул.
– Ну, видишь ли… у кайенкехака есть такое представление о свадьбе… Вроде того, что можно часть встретить в Шотландии у горцев – в том смысле, что в ее организации активно участвуют родители. Часто бывает, что они наблюдают за растущими детьми и замечают, что определенные мальчик и девочка неплохо подходят друг другу. И если они нравятся друг другу и при этом происходят из подходящего клана – вот эта часть немного отличается от горцев, – добавил он, прерывая основное повествование.
– Кланы?
– В Шотландии брак в основном заключается внутри клана, к которому ты принадлежишь, за исключением тех случаев, когда необходимо заключить союз с другим кланом. А вот у ирокезов нельзя заключать брак внутри своего племени, нужно выбирать супруга из других племен, но не всех – только определенных.
– Мама говорила, что ирокезы напоминают ей горцев, – сказала Брианна с каким-то веселым удовлетворением. – Жестокие, но занятные – кажется, так она сказала. Ну, за исключением, может, пыток и сжигания врагов заживо.
– Значит, твоя мама не слыхала рассказов дяди Джейми о его деде, – отозвался Йен с саркастичной усмешкой.
– О каком? О лорде Ловате?
– Нет, о другом – о Шеймасе Реде – Красном Джейкобе. В честь него назвали дядю Джейми. Злобный старый хрыч – так его всегда звала мама. По части жестокости он мог заткнуть за пояс любого ирокеза, если все то, что я о нем слышал, правда.
Йен махнул рукой, заканчивая свое отступление и возвращаясь к основной теме разговора.
– Ну, так, значит, кайенкехака приняли меня и дали мне имя, меня усыновили в племени Волка, – сказал он, демонстративно кивнув на Ролло, который уже доел соты и мертвых пчел и теперь неторопливо облизывал лапы.
– Очень уместно, – пробормотала Брианна. – А из какого племени был Солнечный Лось?
