Ее любопытство достигло предела, но он явно пока что не собирался продолжать рассказ. День перевалил за полдень, но свет под березами сиял приглушенным золотом, делая все вокруг особенно неподвижным, почти заколдованным. У нее не было никаких идей относительно цели их экспедиции в свете того, что ей рассказал Йен, – но в этом месте, казалось, может произойти все, что угодно.
Брианна внезапно подумала о своем первом отце – о Фрэнке Рэндолле – и ощутила знакомую теплоту от этой мысли. Как бы ей хотелось показать ему это место!
Они часто проводили каникулы в Адирондакских горах; сейчас они были в других горах и вокруг были другие деревья, но тенистые поляны и звук бегущей воды были полны той же тишины и тайны. Иногда мама присоединялась к ним, но чаще они были одни – уходили далеко в густые леса, мало говорили и делили на двоих магию под открытым небом.
Внезапно звук падающей воды снова стал громче – где-то поблизости был водопад.
– Сюда, кузина, – мягко позвал Йен, указывая ей направление кивком головы.
Они вышли из-под сени деревьев, и она увидела, что ущелье внезапно исчезло – вода падала на двадцать футов вниз, в заводь внизу. Йен повел ее в сторону от вершины водопада – она слышала, как ниже шумит вода; берег по этой стороне зарос осокой, и им с трудом приходилось продираться через заросли золотарника, приминая желтые стебли к земле и тревожа кузнечиков, которые в панике выпрыгивали у них из-под ног.
– Смотри, – сказал Йен, оборачиваясь назад, и потянулся, чтобы раздвинуть перед ней лавровые кусты.
– Вау!
Она мгновенно узнала его. Ошибиться было невозможно, несмотря на то, что большая часть была по-прежнему погребена в земельных пластах осыпающегося берега на дальней стороне ущелья. Очевидно, во время недавнего наводнения уровень реки поднялся, вымыв берег, так что огромный блок камней и земли отвалился, обнаружив тщательно хранимый секрет.
Омытые потоком монументальные арки ребер как будто росли из земли и создавали впечатление случайно разбросанных предметов, наполовину ушедших в каменистую почву нижней части берега: огромных, рельефных, странно согнутых. Это могли быть кости, а могли быть просто булыжники, но ее внимание сразу привлек бивень, массивной дугой выходящий из земли, невероятно знакомый и оттого еще более впечатляющий.
– Ты знаешь, что это? – с интересом спросил Йен, глядя на ее лицо. – Ты прежде видела подобное?
– О да, – ответила она, и, хотя солнце грело ей спину, она поежилась и ее руки покрылись мурашками. Причина была не в страхе, а скорее в благоговении и отчетливом, переполняющем ее существо наслаждении от вида этих останков. – О да, я знаю.
– Что это? – Йен говорил чуть приглушенно, как будто существо могло его услышать. – Что?
– Это мамонт, – ответила она и поняла, что тоже шепчет.
Солнце прошло зенит, нижняя часть ущелья уже погрузилась в тень. Свет коснулся древней слоновой кости, измазанной в грязи, и озарил высокую пещеру черепа, будто найдя для себя подходящую форму. Череп торчал из земли немного под углом, единственный видимый бивень поднимался высоко над ним, таинственно темнела глазница. Она снова задрожала и сдвинула плечи. Было легко представить, что в любой момент он может вырваться из земляного плена и повернуть свою огромную голову с пустыми глазницами в их сторону, жидкая грязь полетит с бивней и костистых плеч, когда он отряхнется и начнет шагать, и земля будет содрогаться под ударами его мощных ног, утопающих в глине.
– Как это называется? Мамонт? Ай, что ж… оно очень большое. – Голос Йена развеял зарождающуюся иллюзию движения, и Брианна смогла наконец отвести глаза от скелета, хотя ей каждую секунду хотелось посмотреть обратно, чтобы убедиться, что он по-прежнему там.
– На латыни он называется Mammuthus, – сказала она, прочистив горло. – В музее в Нью-Йорке есть скелет целиком. Я видела его несколько раз. А еще картинки в книжках. – Она снова посмотрела на замурованные в земле останки.
– В музее? Значит, у вас таких нет там, откуда…. То есть том времени… – он немного запнулся, – откуда ты пришла? В смысле, живых. – Он выглядел довольно обескураженным.
Ей захотелось рассмеяться, когда она представила мамонтов, разгуливающих по Бостон Коммон или лежащих на берегах Кембридж Ривер. На самом деле, на мгновение она даже ощутила укол разочарования оттого, что их там не было, – было бы так здорово их увидеть.
– Нет, – сказала она с сожалением. – Они все вымерли тысячи лет назад. Когда пришел лед.
– Лед? – Йен переводил глаза с нее на мамонта и обратно, как будто один из них вот-вот совершит что-нибудь странное.
– Ледниковый период. В мире стало холоднее, и с севера землю покрыли льды. Многие виды вымерли – в смысле, животные не могли найти пищу и умерли.
Йен побледнел от волнения.
– Я слышал похожие истории.
– Правда? – она удивилась такому заявлению.
– Да. Но ты говоришь, все было по-настоящему. – Он повернул голову, чтобы еще раз посмотреть на останки мамонта. – Животное вроде медведя или опоссума?
