– Если вы явились, чтобы я от своих слов отказалась, то напрасно, – сразу заявила она, игнорируя приветствие.
– Решил проведать. Вдруг тебе хочется с кем-то потолковать.
Мальва удивилась, опустила топор на землю и утерла лицо передником.
– Потолковать? – медленно переспросила она, уставившись на него. – О чем?
Роджер пожал плечами и слегка улыбнулся.
– Да о чем пожелаешь.
Он говорил расслабленно, специально смягчив произношение, чтобы подстроиться под ее тягучий эдинбургский акцент.
– Тебе, верно, и поболтать-то не с кем, кроме папы и брата. Да и те, похоже, слушать не станут. Особенно нынче.
Тень улыбки скользнула по ее лицу.
– Не станут, – согласилась Мальва. – Только слушать-то нечего, все уже сказано, ясно? Я потаскушка, чего еще?
– Я не считаю тебя потаскушкой, – примирительно произнес Роджер.
– Ой, да неужто?
Она покачнулась на пятках, насмешливо глядя на него.
– И как, по-вашему, назвать женщину, которая перед женатым ноги раздвигает? Распутницей, не иначе. Ну, или потаскушкой.
Ее грубость показалась Роджеру напускной, словно она демонстративно пыталась отпугнуть его.
– Я бы сказал, что она сбилась с пути. Иисус прощал падших женщин, зачем же мне обвинять в блуде ту, что им не занимается.
– Если вы мне Библию читать вздумали, то поумерьте пыл, – скривилась Мальва. – Я проповедями сыта по горло.
Это было похоже на правду. Том Кристи знал наизусть не менее десятка стихов из Священного Писания, и если не наказывал дочь физически, то наверняка делал это в устной форме.
Не найдясь, что ответить, Роджер протянул руку.
– Давай помогу управиться с дровами.
Приподняв бровь, она отдала ему топорик и отступила назад. Роджер взял деревянный чурбан, ловко расколол его пополам и нагнулся за следующим. Девушка некоторое время наблюдала за ним, а затем присела на полено.
Весна в гористой местности, как обычно, была холодной, поскольку уходящая зима еще дышала морозными ветрами с заснеженных вершин, но физический труд согрел Роджера. Он работал, не поднимая глаз от поленьев и их светло-волокнистой сердцевины, чувствуя, как лезвие топора застревает в древесине. Ему вдруг вспомнился разговор с Бри.
Предположим, Фрэнк Рэндолл изменял жене. Но стоило ли его винить, учитывая обстоятельства? Клэр бесследно пропадает; после отчаянных поисков и пережитой скорби он пытается, наконец, потихоньку начать жизнь заново. И тут на тебе! Пропавшая супруга появляется из ниоткуда, безутешная, потрепанная и беременная.
И Рэндолл принимает ее обратно, повинуясь голосу то ли чести, то ли любви, то ли Бог знает чего еще – любопытства, что ли? Роджер вспомнил рассказы Клэр, из которых было ясно, что обратно она, собственно, и не рвалась. Наверняка Фрэнк отлично это понимал.
Неудивительно, если порой им руководило уязвленное самолюбие и чувство отверженности. И вполне объяснимо, что отголоски скрытого конфликта родителей достигли Брианны, как сейсмические волны, преодолевая почвенные слои и скальные породы, сигнализируют о толчках раскаленной магмы глубоко под землей.
Так вот почему ее так огорчала дружба Роджера с Эми Маккаллум!..
Вдруг он заметил, что Мальва Кристи плачет. Молча, не закрывая лица. Слезы текли по ее щекам, плечи дрожали. Она закусила губу и не издавала ни звука.
Он бросил топор на землю, подошел к ней и бережно приобнял за плечи, успокаивающе поглаживая ее по затылку.
– Ну-ну, не переживай, ладно? Все будет хорошо.
Вся в слезах она покачала головой.
– Не будет, – шептала она. – Не будет.
Вместе с сочувствием Роджер ощутил прилив надежды. Эксплуатировать беспомощное отчаяние Мальвы было неприятно, но надо же как-то докопаться до истины.
Сейчас нельзя давить и торопиться. Она должна довериться ему.
Роджер похлопал ее по спине, как порой успокаивал Джема, проснувшегося от кошмара, пробормотал какие-то глупые утешения и почувствовал, что Мальва начинает уступать. Однако отклик получился странным и неожиданным: она всем телом прильнула к нему, словно расцветая от его прикосновения.
При этом чувство было удивительно знакомым. Бри вела себя точно так же в ответ на его ласки в минуты близости. Эта схожесть ошеломила Роджера, и он слегка отпрянул, но сказать ничего не успел, потому что раздался звук шагов. Из леса к ним направлялся Алан Кристи, мрачный, как грозовая туча.
– Убери руки!
Роджер выпрямился, только сейчас сообразив, как эта сцена выглядит со стороны.
– Чего ты здесь ошиваешься, как крыса вокруг сыра? – выкрикнул Алан. – Думаешь, если девицу опозорили, то теперь любому выродку можно ее потискать?
– Я пришел дать совет, – сказал Роджер как можно равнодушнее. – И поддержать.
– Ага, конечно.
Побагровевший Алан с всколоченными волосами напоминал ощетинившегося борова, готового к атаке.
– «Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками»[43], да? Можешь засунуть свою поддержку поглубже в зад, Маккензи, а вместе с ней свой мерзкий торчащий хрен!
Взбешенный Кристи сжал кулаки.
– Ты не лучше своего извращенца-тестя, или…
Тут он внезапно повернулся к Мальве. Она уже не плакала, а, побледнев, застыла на полене.
