Я разгадала его двойной замысел: не только появиться на публике опрятным, причесанным джентльменом, но и быть готовым к сражению, если понадобится. О себе я беспокоилась меньше, предприняв попытку отрезать половину волос мечом; и все же, если это мое последнее появление в качестве хозяйки Риджа, нужно выглядеть достойно.
Джейми что-то пробормотал вполголоса, и я обернулась к нему.
– Явился Хирам. Это хорошо.
– Как скажешь, – с сомнением протянула я, вспомнив едва завуалированные намеки Хирама Кромби в церкви неделю назад. Роджер не стал упоминать об этом – мне рассказала Эми Маккаллум.
Джейми повернул голову и улыбнулся; по его лицу разливалась непривычная нежность.
– Ты у меня красавица, – заметил он, словно удивляясь. – Нет, это и вправду хорошо. Что бы он там себе ни думал, он не позволит Брауну повесить нас во дворе или поджечь дом.
Толпа быстро разрасталась.
– Мистер Фрэзер!
Джейми сделал глубокий вдох, взял со стола свечу и рывком открыл ставень, держа свечу перед собой, чтобы его видели.
Уже почти стемнело, но кто-то принес факелы. Это навеяло мне смутные видения толпы, пришедшей сжечь монстра Франкенштейна, – зато, по крайней мере, можно разглядеть лица присутствующих. Не менее тридцати мужчин и с десяток женщин вдобавок к Брауну и его головорезам. Рядом с Брауном стоял Хирам Кромби, похожий на ветхозаветного пророка.
– Мы требуем, чтобы вы спустились, мистер Фрэзер, – заявил он. – Сделайте одолжение, захватите жену.
В поле зрения попала заплаканная миссис Баг.
Джейми не спеша закрыл ставни и предложил мне руку.
Он взял с собой кинжал и меч, но одежду не сменил и теперь стоял на крыльце, заляпанный кровью, и бросал им вызов.
– Заберете жену только через мой труп! – объявил Джейми, повышая голос, чтобы его слышали на дальнем конце участка.
Так ведь и сделают, подумалось мне. Да, Хирам не станет нас линчевать, однако было ясно: общественное мнение склонялось не в нашу пользу.
– «Ворожеи не оставляй в живых»![52] – крикнул кто-то из задних рядов.
В воздухе просвистел камень и отскочил от стены дома с резким звуком, похожим на выстрел. Он пролетел на расстоянии не больше фута от моей головы; я инстинктивно вздрогнула и тут же пожалела об этом.
Камень приободрил собравшихся. Послышались крики «Убийцы!», «Бессердечные!» и еще какие-то гэльские ругательства, которые я даже не пыталась понять.
– Если не она, то кто же,
Это слово я знаю – «лжец».
Человек, которого Джейми полоснул кинжалом, стоял в передних рядах толпы; из раны сочилась кровь.
– Если не она, то он!
«Распутник».
Джейми чуть подался вперед и положил руку на меч, готовый выхватить его из ножен в любой момент.
– Тихо! – Резкий голос Хирама пронзил темноту. – Тихо, говорю вам!
Он оттолкнул Брауна и весьма решительно поднялся по ступенькам на крыльцо. Бросив на меня взгляд, полный отвращения, Хирам повернулся к толпе.
– Правосудия! – завопил один из людей Брауна. – Мы хотим правосудия!
– Да, хотим! – крикнул в ответ Хирам. – И мы его получим – за бедную обесчещенную девушку и ее нерожденного младенца!
Эти слова были встречены довольным рыком, и у меня подогнулись колени от ледяного ужаса.
– Пра-во-су-ди-я! – скандировали в толпе.
Хирам поднял обе руки, словно Моисей, раздвигающий Красное море.
– «И судим был каждый по делам своим»[53], – процитировал Джейми.
Хирам, явно собиравшийся сказать то же самое, бросил на него свирепый взгляд, но возразить было нечего.
– Так и будет, мистер Фрэзер! – заявил Браун, злобно прищурив глаза. – Я хочу отвезти ее на суд. Обвиняемых ведь должны судить, разве нет? Если она невинна – и вы тоже, – с чего бы вам отказываться?
– Резонно, – сухо заметил Хирам. – Если ваша жена невиновна, ей нечего бояться. Что скажете, сэр?
– Скажу, что, если отдам ее в руки этого человека, до суда она не доживет! Он винит меня в смерти своего брата – и некоторые из вас знают правду об этом деле! – воскликнул Джейми, вызывающе вздергивая подбородок на толпу.
Тут и там закивали головы, однако их было слишком мало. Не больше дюжины людей из Ардсмура участвовали в спасательной экспедиции; в свете последовавших за ней слухов новые арендаторы знали лишь, что меня похитили, постыдным образом надругались, да еще из-за меня погибли люди. Учитывая общественную мораль того времени, я прекрасно понимала, что на жертву сексуального насилия всегда будет падать смутная тень «сама виновата» – если, конечно, она не погибла: в таком случае жертва немедленно превращается в безупречного ангела.
– Он убьет ее, чтобы отомстить мне, – продолжал Джейми, повышая голос, и вдруг резко перешел на гэльский, указывая на Брауна: – Гляньте на него – вся правда на лице написана! Ни правосудие, ни честь тут ни при чем! Да он не отличит честь от собственной задницы!
Некоторые непроизвольно рассмеялись. Браун, сбитый с толку, оглянулся посмотреть, что их так рассмешило, отчего захохотали и другие.
