По замыслу Форбса, люди Брауна должны привезти связанного Джейми на маленькую пристань неподалеку от Брунсвика, а там погрузить на судно, идущее в Англию. Таким образом, его благополучно устранят и он не сможет ни помешать замыслам Форбса или Брауна, ни защитить жену. Тем временем Клэр предадут в руки правосудия. Если ее признают виновной – что ж, и дело с концом. Если нет, скандал все равно разрушит их репутацию и влияние, тем самым оставив Фрэзер Ридж на растерзание шакалам, а Нил Форбс воспользуется ситуацией и захватит лидерство над шотландскими вигами.
Джейми молча слушал, и в нем боролись гнев и непроизвольное восхищение.
– Ловко придумано, – резюмировал он, чувствуя себя увереннее: адреналин злости, хлынувший в кровь, заставил головокружение отступить.
– Погоди, это еще не все! Помнишь такого Стивена Боннета?
– Ну?
– Именно его судно пойдет в Англию. – Йен уже не скрывал возбуждения. – Оказывается, Форбс давно проворачивает с Боннетом выгодные делишки – он и его друзья-торговцы из Уилмингтона. Они владеют судном и товаром на паях. А с тех пор, как англичане устроили блокаду, прибыль возросла; похоже, наш мистер Боннет – опытный контрабандист.
Джейми грязно выругался по-французски и поспешно вышел из сарая. Море лежало перед ними спокойное, гладкое, словно зеркало; вдаль уходила лунная дорожка. На горизонте виднелось судно, маленькое и черное, совершенное, как паук на листе бумаги. Боннет?
– И когда же они придут, по-твоему?
– Без понятия. – В голосе Йена впервые прозвучала неуверенность. – Как думаешь, сейчас прилив или отлив?
Джейми глянул на мелкие волны, плещущиеся у стен сарая.
– Откуда ж мне знать! Да и какая разница?
Он потер лицо рукой, пытаясь сосредоточиться. Конечно же, его кинжал они забрали. В чулке спрятан
– Йен, а как у тебя насчет оружия? Лук, случаем, не с собой?
Тот сокрушенно покачал головой. Он тоже подошел к дверям сарая и жадно смотрел вдаль.
– Есть два приличных ножа, пистолет. Еще ружье, оставил возле лошади. – Йен кивнул головой в сторону темной линии леса. – Сбегать за ним? Правда, могут увидеть.
Джейми задумался. Желание залечь в засаде, дождаться Боннета и взять того в плен было чисто животным, охотничьим инстинктом; он понимал тягу Йена и разделял ее, однако рациональное мышление уже вовсю работало, подсчитывая за и против, заглушая жажду мести.
Если это действительно судно Боннета – хотя они не знали наверняка, – могут пройти долгие часы, прежде чем за ним отправят лодку. И потом, каковы шансы, что Боннет сам пойдет с той партией? Он – капитан; поплывет сам или пошлет матросов?
При наличии ружья можно подстрелить Боннета из засады – верное дело при условии, что тот сядет в лодку и его удастся различить в темноте. Впрочем, подстрелить – еще не значит убить…
А если не сядет? Тогда придется ждать, пока они подплывут поближе, прыгнуть на борт… Сколько их там? Двое, трое, четверо? Перебить или обездвижить, потом грести всю дорогу обратно, а на судне наверняка заметят переполох на берегу и тогда или разобьют лодку пушечным выстрелом, или дождутся, пока они подплывут поближе, и расстреляют, словно уток.
Даже если им все-таки удастся забраться на борт незамеченными, придется долго искать Боннета, как-то ухитриться бесшумно прикончить, не привлекая внимания команды…
Весь этот сложный анализ занял один вдох, а на выдохе решение было принято. Если их убьют или поймают в плен, Клэр останется одна, совершенно беззащитная. Нет, это неоправданный риск. Ничего, потом он найдет Форбса – когда придет время…
– Ладно, – вздохнул Джейми и отвернулся. – У тебя, небось, только одна лошадь?
– Ага, – столь же сокрушенно вздохнул племянник. – Но я знаю, где можно достать вторую.
Прошло два жарких, влажных дня в душной темноте; я буквально чувствовала, как в каждой щелочке моего тела поселяются грибки и плесень, не говоря уже о вездесущих тараканах, которые явно вознамерились отгрызть мне брови всякий раз, как только гасили свет. Ботинки стали мягкими и липкими внутри, волосы свисали сальными прядями, и по примеру Сэди Фергусон большую часть времени я проводила в сорочке.
Поэтому, когда миссис Толливер велела нам помочь со стиркой, мы бросили играть в мушку – Сэди выигрывала – и кинулись исполнять, чуть ли не отталкивая друг друга.
Во дворе было куда жарче и не менее сыро, чем в камере: из котла поднимались клубы пара, отчего наши сорочки из грубого полотна стали совсем прозрачными от пота, а лицо облепили мокрые пряди волос. Зато здесь не было клопов, и, хотя солнце немилосердно палило, отчего у меня сразу покраснели нос и руки, – что ж, и за это стоило быть благодарной.
Я спросила миссис Толливер о своей недавней пациентке; надзирательница со страдальческим видом поджала губы и покачала головой. Прошлой ночью шериф отсутствовал, и, судя по нездоровой бледности, дама провела долгую одинокую ночь в компании бутылки джина.
