– Вам лучше присесть в теньке и выпить… воды, как можно больше, – посоветовала я. Чай или кофе более эффективны, но в колонии они на вес золота – вряд ли жена шерифа могла позволить себе такую роскошь. – Если у вас найдется ипекакуана или немного мяты…
– Благодарю за ценные советы, миссис Фрэзер! – отбрила она, покачнувшись; ее щеки лоснились от пота.
Я пожала плечами и принялась вытаскивать белье пятифутовой деревянной мешалкой, до того изношенной, что потные руки скользили по отполированному дереву. Мы старательно выстирали, выполоскали, отжали белье, обжигая руки, развесили сушиться и обмякли в скудном теньке у дома, передавая друг другу жестяной ковшик с теплой водой из колодца. Миссис Толливер, невзирая на высокое социальное положение, вдруг присела рядом.
Я повернулась к ней, чтобы предложить ковшик, но она уже закатила глаза и медленно обмякла на груде сырого белья.
– Померла? – поинтересовалась Сэди Фергусон и огляделась по сторонам, явно оценивая шансы на побег.
– Не… Похмелье, да еще солнечный удар.
Я нащупала пульс – учащенный, однако вполне устойчивый. Я уже и сама начала прикидывать, не лучше ли оставить ее захлебываться в собственной рвоте и сбежать как есть, босиком и в сорочке, но меня опередили мужские голоса, доносящиеся из-за угла дома.
Их было двое: констебль Толливера – я его видела лишь мельком, когда меня привезли люди Брауна, – и щегольски одетый незнакомец в камзоле с серебряными пуговицами и шелковом жилете, испорченном пятнами пота. Гость нахмурился, озирая сцену разгульного непотребства.
– Это и есть заключенные? – уточнил он с ноткой отвращения.
– Да, сэр, – откликнулся констебль. – По крайней мере те, что в сорочках. Вон та – жена шерифа.
Ноздри Серебряных Пуговиц на миг втянулись и снова раздулись.
– Которая из них повитуха?
– Это я, – откликнулась я, выпрямляясь и принимая вид, полный достоинства. – Меня зовут миссис Фрэзер.
– Вот как, – отозвались Пуговицы скучающим тоном, словно ему было все равно – хоть королева Шарлотта. Он пренебрежительно оглядел меня с головы до ног, затем повернулся к потному констеблю: – В чем ее обвиняют?
Тот озадаченно нахмурился, переводя взгляд с Сэди на меня и обратно.
– Э-э… Одна вроде сидит за подделку, а вторая за убийство. А вот кто из них кто…
– Я – убийца, – храбро выступила вперед Сэди. – А она – замечательная повитуха!
Я удивленно покосилась на нее, но Сэди едва заметно покачала головой и поджала губы.
– Хм-м… Ну ладно. У вас есть платье… мадам?
Я кивнула. Серебряные Пуговицы коротко приказал:
– Оденьтесь, – и повернулся к констеблю, достав из кармана большой шелковый платок и утирая лицо: – Значит, я ее забираю – передайте мистеру Толливеру.
– Так точно, сэр, – заверил его констебль, неуклюже кланяясь и расшаркиваясь. Он глянул на миссис Толливер в отключке, затем перевел строгий взгляд на Сэди: – Эй, ты! Занеси ее внутрь. Живо!
Сэди поправила пальцем затуманенные от пара очки.
– Да, сэр! Сию минуту, сэр!
У меня не было возможности переговорить с Сэди – я едва успела надеть корсет и платье и захватить свою сумку, прежде чем меня препроводили в экипаж – тоже довольно потрепанный, со следами былого величия.
– Не могли бы вы объяснить, кто вы и куда меня везете? – поинтересовалась я через пару-тройку перекрестков; мой спутник смотрел в окно с отсутствующим выражением лица.
Вопрос застал его врасплох, и он озадаченно моргнул, словно только сейчас понял, что перед ним одушевленный объект.
– Прошу прощения, мадам. Мы едем во дворец губернатора. У вас есть чепец?
– Нет.
Он поморщился, словно ничего другого не ожидал, и снова углубился в раздумья.
Предыдущий губернатор, Уильям Трион, не успел закончить постройку особняка – его отослали в Нью-Йорк. Теперь же огромный дом возвышался во всей красе, грациозно раскинув лужайки и клумбы вдоль подъездной дороги, только вместо величественных деревьев торчали тоненькие саженцы. Экипаж подкатил к центральному входу, однако мы – разумеется – обогнули дом, зашли с черного входа и спустились в подвальное помещение, отведенное для слуг.
Здесь меня поспешно втолкнули в комнату горничной, вручили расческу, тазик и кувшин с водой и велели привести себя в порядок.
Мой спутник – его звали мистер Уэбб, судя по почтительному приветствию кухарки – нетерпеливо дожидался, пока я наспех умылась и причесалась, затем схватил меня за руку и потащил наверх. Мы поднялись по узкой черной лестнице на второй этаж, где нас встретила испуганная молоденькая горничная.
– О, сэр, наконец-то вы пришли! – Она присела в реверансе перед мистером Уэббом, бросив на меня любопытный взгляд. – Это повитуха?
– Да. Миссис Фрэзер – Дилман, – он представил девушку по фамилии, согласно английской моде именования домашних слуг.
