Утром никто меня не разбудил, и когда я проснулась, солнце уже стояло высоко. Прислушиваясь к тишине, я на секунду испугалась, что ночью все сбежали, оставив меня взаперти умирать с голоду. Я поспешно поднялась и выглянула в окно: солдаты в красных мундирах по-прежнему патрулировали территорию. Поодаль небольшими группками и парами прогуливались горожане, временами останавливаясь и глядя на дворец.
Снизу послышались привычные домашние звуки, и у меня отлегло от сердца – пока еще не бросили. Наконец за мной явился дворецкий и привел меня в спальню миссис Мартин. Там было пусто. Через несколько минут вошла Мерили, одна из кухонных рабынь, неуверенно озираясь в незнакомой части дома.
– Что происходит? – спросила я ее. – Ты не знаешь, где миссис Мартин?
– Это я знаю, – ответила она тоном, подразумевающим, что остальное ей неизвестно. – Уехала еще до рассвета. Мистер Уэбб увез ее тайком, в фургоне с вещами.
Я кивнула, озадаченная. Вполне логично: губернатор не хочет подавать виду, что ему страшно, дабы не провоцировать то самое насилие, которого он так боится.
– Но если миссис Мартин уехала, то зачем здесь я? Зачем здесь ты?
– Ну… Это я тоже знаю, – осмелела рабыня. – Мне велено помочь вам одеться.
– Мне вовсе не нужно… – начала я и осеклась, заметив одежду, лежащую на постели: хлопковое платье миленькой расцветки, пошитое в модном стиле полонез, к нему пышные нижние юбки, шелковые чулки и большая соломенная шляпа, чтобы скрыть лицо.
Судя по всему, я должна изображать отсутствующую губернаторшу. Протестовать смысла не было – из холла доносился разговор мистера Мартина с дворецким; да и потом, если благодаря маскараду удастся выбраться из дворца, это мне только на руку.
Хотя миссис Мартин уступала мне в росте дюйма на два – на три, зато у меня не было живота, так что платье пришлось почти впору. В ее туфли я, конечно, не влезла, но и мои собственные не совсем уж позорные, несмотря на все приключения, выпавшие на их долю. Мерили почистила их и натерла жиром, чтобы кожа блестела. Волосы скрутили в пучок и спрятали под чепцом, шляпу с широкими полями надвинули на лицо. Возможно, для тех, кто не знаком хорошо с миссис Мартин, издалека я и могла сойти за нее. Увидев меня, губернатор нахмурился и медленно обошел вокруг, затем кивнул, слегка поклонился и предложил мне руку.
– К вашим услугам, мэм, – вежливо произнес он.
Я ссутулилась, чтобы скрыть рост, и мы вышли из парадной двери к ожидающему экипажу.
Джейми Фрэзер оглядел стопки книг в витрине типографии – «Владелец Ф. Фрэзер», – и на мгновение его охватило чувство гордости за Фергуса: хоть и небольшое, заведение явно приносило доход. Впрочем, время поджимало, и он толкнул дверь.
Звякнул колокольчик, и из-за прилавка выскочил Жермен, словно перемазанный чернилами чертик из коробочки. Завидев деда и дядю Йена, мальчик испустил радостный вопль.
–
Впрочем, в этом не было необходимости: на крик выбежала вся семья. Воцарилась общая суматоха: радостные восклицания, ахи, визги; словом, родственники вели себя «как стая голодных волков», по выражению Йена; у него на плечах уже сидел Анри-Кристиан, вцепившись в волосы.
– Что случилось, милорд? Почему вы здесь? – Фергус вытащил Джейми из общей свалки и отвел в сторонку, в альков, где хранили самые дорогие книги – и те, что не годились для широкой публики.
По выражению лица Фергуса Джейми понял, что кое-какие новости с гор до них дошли, и хотя тот удивлен визиту, но не слишком, и удовольствие от встречи перекрывает некоторую обеспокоенность. Джейми вкратце объяснил суть дела, запинаясь от спешки и усталости, – одна из лошадей сдала за сорок миль от города, другую найти не смогли, поэтому пришлось идти две ночи и целый день, сменяя друг друга по очереди – один верхом, второй трусит рядом, цепляясь за подпругу.
Фергус внимательно слушал, вытирая рот салфеткой, – гости прибыли посреди семейного обеда.
– Шерифа я знаю, Толливер. Давай…
Джейми оборвал его нетерпеливым жестом.
– Туда мы помчались первым делом.
Выяснилось, что шериф уехал, а в доме никого нет, кроме вусмерть пьяной женщины с лицом недовольной птицы, храпящей на диване; в руках она сжимала крошечного негритянского младенца.
Джейми забрал ребенка и вручил его Йену, наказав следить за ним, а сам выволок женщину во двор и принялся поливать водой из колодца до тех пор, пока она не пришла в себя, затем втащил обратно в дом и заставил пить цикорий, разведенный с водой. Ее долго и мерзко тошнило, но вскоре бедолага все-таки обрела некоторую ясность сознания.
– Сперва сказала только, что женщин-заключенных здесь нет – кто сбежал, кого повесили…
Джейми умолчал об ужасе, охватившем его на последних словах. Он принялся трясти женщину, добиваясь подробностей. Наконец, после новой дозы воды и цикория, он их получил.
