Тошан осмотрел прикроватную тумбочку, где стояли пустой бокал и миска с влажным полотенцем. Ему хотелось успокоить жену, но он не мог найти слов, способных ее утешить. Свершилось непоправимое. Ненависть кипела в его жилах, подогревая жажду мести, куда более сильную, чем та, что испытывали Наполеон и Поль Трамбле.
— Я знаю, где вход в пещеру, — твердо заявил он. — Я пойду искать тело Луи. Симон, останься с Эрмин.
— Ты говоришь о Приюте Фей? — спросила молодая женщина. — Я тоже пойду. Тошан, я должна, ведь я его старшая сестра. Я помогу тебе доставить его тело… Мой Луи, нужно осторожно перенести его, сказать ему, что мы его любим, хоть он нас уже не слышит.
— Но ты именно так и поступишь, дорогая! — с невыразимой нежностью ответил Тошан. — Нужно оплакать дитя, утраченную жизнь, столько обещавшую. Я буду бережен, не беспокойся, но тебе не стоит сопровождать меня. Я уже бывал в этой пещере несколько лет назад. Туда не так-то просто забраться. Очевидно, Трамбле тоже хорошо знакомо это место. Они ведь трусы, держу пари, мужчины из этой семейки прятались там, чтобы избежать воинской повинности в четырнадцатом году.
Эрмин угрюмо посмотрела на мужа. Она едва ли понимала, о чем он говорит.
— Старый мастер, чинивший повозки, говорил мне об этой пещере, — вступил в разговор Симон. — Это хорошее укрытие. Королевские жандармы не знали, где находится Приют Фей. К тому же там куда теплее, чем в лесу.
— Пожалейте меня, замолчите! — с укором сказала Эрмин. — Луи мертв, а вы спокойно обсуждаете бог весть что. Я выйду из дома, тут отвратительно.
Тошан поймал ее за талию и неотрывно смотрел в ее темноголубые глаза.
— Прости нас, Эрмин! Я разделяю твое горе и от всего сердца сочувствую твоим родителям, которым предстоит похоронить сына. Но не думай, что мы с Симоном болтаем о пустяках. Нет слов, чтобы описать свершившуюся трагедию, нет слов, способных принести тебе утешение. Так что, да, мы говорим об обыденных вещах, потому что это помогает сдержать яростный крик. Теперь пойдемте!
На улице они обнаружили, что начала собираться толпа. Рабочий лесопилки видел, как они вошли к Альбертине, и поспешил предупредить соседей. Собачьи упряжки также возбудили любопытство. Старушка вопила, что это ограбление, но никто не принял это всерьез.
— Какой идиот пойдет на такое среди бела дня? Но где же Альбертина?
— Кто-нибудь мог бы отправиться в полицию и сказать, что преступник сбежал вместе со своей пособницей Альбертиной? — властно спросил Тошан. — Дело в том, что был похищен и убит ребенок. Я должен отправиться в Приют Фей. Тело спрятано там.
Его слова потрясли собравшихся. Тошан молча взялся за поводья. Эрмин уже села в сани. Предстояло проехать по занесенной снегом тропе вдоль реки.
— В семи километрах отсюда есть большой дом, — громко заговорила одна из женщин. — Компания «Сен-Реймон» селила там мужчин, строивших плотину на Метабетчуане. И наши там тоже были.
Эрмин промолчала, горечь случившегося поглощала ее целиком. Она подняла голову, безнадежно вглядываясь в скалы, в отвесные берега, затянутые инеем. В глубине ущелья, где громоздились каменные глыбы, рокотали бешеные водовороты Метабетчуана, настолько бурные, что даже лютые морозы их не сковали.
Симон не сразу выехал из Дебьена. Седеющий мужчина схватил его за руку.
— Вы старший сын Маруа? Узнаете меня? Я Улисс Дунэ, младший сын Мелани.
— Да, конечно, узнаю!
— А молодая дама — это Эрмин Дельбо? — спросил он. — Не может такого быть, чтобы тута помер этот ребенок! Если я могу чем-то здесь помочь, давайте я поеду с вами. Я хорошо знаю парней, которые поддерживают динамо-машину[62]! В свое время я жил в доме над турбиной. Но что случилось на самом деле?
Симон не мог оставить вопрос без ответа. Он описал драматические события и мрачную развязку. Его слушали, боясь упустить хоть слово. Добрых три десятка обитателей Дебьена благословили его, когда он наконец тронулся по следу, оставленному санями Тошана, под лай собак.
Эрмин услышала тявканье, но не отреагировала, ей был безразличен и ледяной ветер, и невероятно суровый пейзаж. Безумная надежда, которую она испытывала еще час назад, сменилась безмерной подавленностью. Находясь в состоянии шока, она еще не могла представить тот момент, когда ей придется сообщить жестокое известие родителям.
«Скоро я прижму к себе Луи, — думала она, — безжизненное тело моего брата».
Ей пришла в голову жуткая мысль. Быть может, Киона тоже погибла — из-за того, что она, Эрмин, призывала ее на помощь. Она начала рыдать, сраженная непереносимой болью. Вскоре сани остановились возле высокого дома, окруженного дворовыми постройками. Красный Лино, коренник, залаял. Вышел тепло одетый человек.
— Добрый день! — поздоровался он. — Мы здеся не ждали путников!
Тошан тихо объяснил ситуацию, щадя плачущую Эрмин. От реки несло холодом, и она дрожала.