Улисс Дунэ, будто стремясь оправдать свое присутствие, с риском для жизни забрался туда, откуда вода падала на плотину, потом на деревянные мостки, покрытые тонким слоем льда. Он не сводил глаз с тропы, молясь за покойного мальчика. Он помнил, что мать, нежная и остроумная Мелани была очень привязана к той, которую прозвали Соловьем из Валь-Жальбера.
— О Боже! — выдавил он. — Это они!
Он рванулся назад, чтобы предупредить Эрмин. Она увидела, что он вновь поднимается по длинной лестнице.
— Я вижу их, мадам! — крикнул Улисс. — Он несет ребенка!
Симон едва не выругался. Он крепче прижал к себе подругу детства. Эрмин задыхалась, ужас предстоящей встречи заставил ее содрогнуться. Неутомимый Улисс вновь вернулся на наблюдательный пункт, с ним двинулся рабочий, который встретил Тошана. Потом вдруг разнесся радостный крик, отдавшийся эхом в скалах:
— Он жив! Малыш жив!
— Ты слышала, Мимин? — надрывно крикнул Симон, тряся ее за плечи. — Луи жив! Жив! Черт побери! Как же я рад! Смотри, они уже близко.
Молодая женщина видела лишь то, что Тошан что-то несет, прижимая к груди. Она бросилась вперед, все еще не веря.
— Мимин, Луи жив! — кричал ее муж. — Твой брат — отличный парнишка!
— Луи, дорогой мой! — простонала она, подхватывая ребенка. — Ты жив! Какое чудо! Мы нашли его.
В порыве радости она с трудом выговаривала слова, бормоча, смеясь и рыдая. Она целовала Луи в лоб и щеки, прикосновение к нежной и теплой коже малыша успокоило ее. Ребенок в самом деле был жив, он с усилием вдыхал воздух воспаленным ртом.
— Луи, это я, Мимин, твоя старшая сестра! О мой дорогой!
Сцена достигла такого накала, что столпившиеся вокруг женщины тоже заплакали. Но Эрмин уже вновь встревожилась: брат не отвечал, впав в забытье.
— Нужен доктор! — воскликнула она. — Есть в Дебьене доктор?
— Нет, только санитарка, но она нынче отлучилась. Ее вызвали к роженице.
— В таком случае вам с Симоном нужно поскорее отвезти его в больницу в Роберваль, — сказал Тошан жене. — На собачьей упряжке вы быстро домчитесь. А я пойду звонить Лоре, чтобы положить конец этой пытке.
— Но ты нас догонишь потом? — спросила Эрмин.
— Чуть погодя, — бросил он. — Мне еще нужно кое-что уладить. Мимин, наслаждайся великой радостью, а за меня не тревожься, я знаю дорогу в Валь-Жальбер.
Молодая женщина поняла, что муж собирается двинуться по следу Поля Трамбле.
— Спасибо, любовь моя, благодаря тебе Луи спасен!
Все свидетели неожиданной развязки поздравляли их. В этих краях еще долго судачили об этой странной истории. Тошан поблагодарил всех и пожал всем руки.
— Нам нужно вернуться в Дебьен, — повторил он. — Ребенок ослаб. Мы сообщим вам новости.
Потом он поцеловал Эрмин, и этот вроде бы незаметный поцелуй заставил стоящих рядом женщин улыбнуться.
Симон усадил Эрмин и ее брата в сани. Мирей дала им с собой термос со сладким чаем, и он сообразил, что хорошо бы предложить им выпить горячего.
— Я и не знала, что у нас есть чай, — сказала Эрмин. — Он теплый; я могу напоить Луи.
Она дала брату отпить глоток и вновь поцеловала его, погладив по голове.
— Просыпайся, дорогой! Это я, Мимин! Скоро ты увидишь маму с папой. А я прихватила твоего Ноно.
Знакомые звуки мягко проникли в затуманенное сознание Луи: мама, папа, Ноно. Он приоткрыл глаза и обнаружил у себя под носом плюшевого мишку. Он тотчас прижал его к себе.
— Ноно со мной. Киона предлагала мне своего, но я не мог его взять. Мама, хочу к маме…
— Да-да, мы скоро ее увидим, отдохни, милый. Ты вел себя так храбро. Теперь тебе нечего бояться. Это никогда не повторится, обещаю.
Эрмин держала Луи на коленях, а Симон старался защитить их от холода, укутывая одеялами. Он достал также две медвежьи шкуры с густым мехом.
— Но ведь это шкуры из саней Тошана, они ему нужны, — возразила она. — Тошан! — окликнула она.
— Он уже отправился, Мимин. С ним поехал Дунэ. Ты никого не замечала, кроме малыша Луи.
Это правда. Эрмин не могла наглядеться на прелестное личико брата, ловя малейшее его движение. Хотя она была бесконечно счастлива, нелегко освободиться от пережитого кошмара. Нервы ее, подвергшиеся тяжелому испытанию, совсем расходились. Ей не сиделось на месте, она будто опьянела, ей хотелось то плакать, то смеяться. Кроме того, возник новый источник тревоги. «Что с Кионой? — думала она. — Луи видел ее… Может быть, во сне! Хоть бы это был сон. Если она явилась ему, это значит, что он звал ее… Что, если она умерла?! Луи вернулся к нам живым и невредимым, но Киона могла за это поплатиться. Господи, нет! Только не это!»
На въезде в Дебьен их шумно приветствовала целая толпа. Тошан, которого мэр выдвинул на передний план, сообщил замечательную новость. Всем хотелось разглядеть хрупкую фигурку Луи, которого держала Эрмин. На ее лице было исступленно-восторженное выражение.
— Мы так молились за вас, мадам, и за вашего брата! — крикнула ей какая-то девочка.
— Да, он спасен, — ответила Эрмин. — Это самый прекрасный день моей жизни! Я думала, что он умер, мне было невыносимо больно… Но он жив! Слава Тебе, Господи! И спасибо всем вам за то, что молились за нас!