— У меня несколько ножевых ран, нужно их продезинфицировать и перевязать! Есть у тебя бальзам, который ускоряет заживление ран? Не могу позволить себе играть в выздоровление. Завтра утром отволоку тело Трамбле в полицейский участок. Надеюсь, они поверят мне на слово. Все вышло случайно, клянусь тебе, мама. Тому свидетели души наших предков монтанье. Я хотел, чтобы он расплатился за свои ошибки, чтобы он сгнил в тюрьме!
— Тошан, успокойся, — велела Тала. — Мне нужна горячая вода, спирт и перевязочные материалы. Не двигайся. Я тебе верю, сын.
Тала собрала все необходимое в кухне в буфете, прихватила эмалированную миску и чайник с кипятком. Киона, явно заинтригованная, следила за тем, как мать снует туда-сюда.
— Дочка, если ты голодна, положи себе рагу, — предложила индианка. — И спасибо за то, что ведешь себя разумно.
Девочка молча кивнула. За время болезни она многому научилась. Несмотря на воспаление и летаргическую неподвижность, Киона слышала все, что говорилось над ее головой, а также жалобные причитания старого шамана, молитвы Мадлен и просьбы Талы. Слишком ослабшая, чтобы перемещаться силой своего духа, она нашла прибежище в видениях, которые позволяли ей посетить особые миры. Но ее волновал один вопрос. Кто ее отец? У каждого был отец: Тошан был сыном золотоискателя Анри Дельбо, Мимин и Луи были детьми Жослина Шардена, ее крестного…
Ответ ускользал от нее, и это не давало ей покоя, так же как вездесущая смерть. Киона пыталась развить новый дар, граничащий с предвидением, в отличие от присущей ей способности непосредственно постигать различные события и факты. Девочка бесшумно выскользнула из кухни и пробежала по коридору, чтобы попасть в сарай. Собаки Гамелена спали на глинобитном полу, свернувшись клубком и прикрыв хвостами носы. Красный Лино поднял голову и рыкнул, реагируя на вторжение.
— Тс-с! Хороший пес… — шепнула Киона, собираясь погладить его.
Пес лизнул ей руки, готовый следовать за нею.
— Нет, оставайся здесь! — приказала она.
Киона вышла во двор. Стояла полярная стужа, усиленная снежной бурей, которая несла тучи, с каждым шквалом осыпавшие землю ледяными осколками. Сани уже занесло изрядным слоем снега в двух шагах от двери.
— Черный человек, который причинил зло Луи, — задумчиво сказала она, приподнимая уголок полости. Она увидела мертвенно-бледное лицо, на котором застыло упрямое выражение. Киона никогда еще не видела трупов. Она тотчас отступила и ринулась в кухню в паническом ужасе. Сердце часто колотилось. Она заплакала. «Мама запретила мне даже думать о Валь-Жальбере, не то что отправляться туда! А мне бы так хотелось поиграть с Мукки, Лоранс и Мари в няниной комнате. И с Луи!»
Она едва не сорвала с куртки украшавшие ее многочисленные амулеты. Маленькие кожаные мешочки, где лежали косточки американского лося, волчьи зубы, перья совы — все это должно было воспрепятствовать в использовании ее возможностей, особенно дара билокации. Именно так это называла Мадлен. Навестить тех, кто ей дорог, чтобы прийти к ним на помощь и утешить, — это и есть билокация, пребывание одновременно в двух местах. Это слово не нравилось Кионе. А она между тем обещала Тале вести себя благоразумно.
— Тем хуже! — со вздохом произнесла она. — Я обязана слушаться маму.
У Талы в соседней комнате был другой повод для тревоги. Раны Тошана вызывали у нее опасение. Ее сын не жаловался, но все же он страдал.
— Тебе нужно отправиться в больницу! — сказала она, отталкивая его.
— Ну да, с мертвецом в санях! — иронически заметил он. — Если бы мне кто-нибудь прежде помог, то может быть. Мне следовало взять с собой Симона.
— Ты сделал ошибку, отправившись на такое дело! Но ты такой же упрямый, как твой отец, — тот считал, что справится с весенним паводком на реке, и поплатился жизнью. Сын мой, я не хочу опять плакать! Вы с Кионой — это самое лучшее, что у меня есть на этой земле.
Тошан внимательно вгляделся в надменные черты лица матери, не утратившей былой красоты. Он заметил, что в ее волосах появились седые пряди.
— Мама, почему ты лгала мне столько лет? В конце концов, это даже не ложь, но тайна, подтачивающая нас понемногу. Отец имел право знать, что случилось с тобой, он имел право защитить тебя и отомстить в случае необходимости. Фиделиас Трамбле нанес тебе тяжелейшее оскорбление, но если бы ты подала на него жалобу, это помогло бы избежать всех этих драм!
Пылая от смущения, Тала закрепила бинт на торсе сына. Она не осмеливалась смотреть ему в лицо.