— Папа, ты можешь помочь мне? — ласково спросила молодая женщина. — Честно говоря, я чувствую, что неправа. Я сказала сестре Аполлонии и сестре Викторианне, что готова спеть в санатории в начале этого месяца. Но мне не удалось туда поехать или хотя бы предупредить их. Надо признать, что в тот день я думала лишь об опасности, угрожавшей Тале и нашей семье. Вчера позвонила туда и пообещала дать небольшой концерт — вечером в пятницу, перед ужином. Только я не знаю, что исполнить. К тому же я с самого Рождества не занималась. Монахини оценят духовные гимны или оперные арии, но я предпочла бы спеть популярные песни, чтобы развлечь больных.
Жослин почесал подбородок с озадаченным выражением, потом рассмеялся.
— Ты лучше спроси совета у Мирей. Она даст тебе послушать пластинки мадам Болдюк. Уверен, что ты будешь иметь успех!
— Да, папа! Но я на это не пойду, и к тому же я не могу петь как она. Несчастная, кажется, у нее рак. Но, несмотря на это, она отправилась на гастроли[65].
Эрмин затаила дыхание. Она боялась, что еще долго не выйдет на сцену.
— Дорогая, мы что-нибудь придумаем! — заверил отец. — И не беспокойся, у тебя такой прекрасный голос, что публика будет околдована. Теперь скажи мне, что ты думаешь о поразительном выздоровлении Кионы? Доктор очень доволен, но в то же время ошеломлен тем, как быстро она восстанавливает силы. Через два часа после появления Луи она уже хотела встать и даже спорила, будто ничего не случилось.
Молодая женщина с досадой вздохнула.
— Папа, но тебе пора бы привыкнуть, Киона необычная девочка. Тала считает, что эти ее особые способности проявились так рано благодаря нам. С самой осени драматические события, чтобы не сказать трагедии, следовали одно за другим: начало войны, смерть моего младенца, затем пожар в хижине, тревога ее матери и встреча с тобой — все это невольно подтолкнуло Киону к тому, чтобы приходить к нам на помощь, утешать нас. И опять же, по утверждению Талы, это могло убить ее.
— Господи, если это и вправду так, то как уберечь ее?! — воскликнул Жослин.
— Теперь все наладилось, и в будущем не должно возникнуть проблем, — ответила Эрмин. — Если Киона предчувствовала, что Луи что-то угрожает, она действовала соответственно. Папа, эти дети за короткий срок так много пережили вместе, что теперь они тесно связаны.
— Это я понимаю, и все же такое большая редкость! Я никак не думал, что у нас с Талой может родиться ребенок, да еще со сверхъестественными способностями. Ладно, давай переменим тему… Смотри, что, если ты споешь «Вы проходите, меня не замечая» Жана Саблона? И уж никак не избежать «У чистого ручья», поверь…
В конце концов они составили список, и Эрмин записала все в блокнот.
— Мне кажется, что выбор отличный. Папа, я прочту все сначала: «Золотые хлеба», которая так понравилась слушателям в
Дом мало-помалу оживал. Мирей приготовила полдник. Затем спустилась Мадлен с детьми, они уселись на ковер, чтобы насладиться музыкой. Лора не замедлила к ним присоединиться. Все смотрели на очаровательную молодую женщину, которая вполголоса напевала, перелистывая ноты, или играла гаммы. Длинные светлые волосы струились по спине. На ней было синее шерстяное платье, оттенявшее лазурь ее глаз.
Живая и грациозная, она была ослепительна.
— Мамочка, ты самая красивая из всех мам! — наконец заявил Мукки.
— Нет, самая красивая из всех сестер! — воскликнул Луи.
Мадлен хотела сделать им замечание, когда в парадную дверь, которую отныне экономка запирала на два оборота, постучали. Жослин пошел открывать. Он вернулся с письмом с черной каймой.
— Лора, это тебе, — сказал он без всякого выражения.
Она взяла у него конверт и отошла к окну, чтобы вскрыть его. Из чистого любопытства Эрмин взглянула на мать. Она увидела, что та сдержала крик и стиснула зубы, чтобы не заплакать.
— Мама, что — плохие вести? — спросила она.
— В чем дело? — встревожился Жослин.
— Жослин, прости, что произношу это имя, но не могу сдержаться, — пробормотала Лора. — Ханс Цале скончался в Лондоне от пневмонии. Он записался в армию добровольцем одним из первых, и ему даже не выпало случая доказать свою доблесть. Господи, как это грустно! Нам казалось, что он вовсе не похож на солдата, правда, Эрмин? Простите, я пойду прилягу.
Лора стремительно вышла, зажав в руке конверт. Жослин последовал было за ней, но, увидев слезы на глазах Эрмин, остановился.
— Я знал его хуже, чем вы с мамой, — тихо сказал он, покачав головой. — Думаю, это был прекрасный человек.