Молодой человек вздохнул и погладил руку, потом запястье матери.
— Я прекрасно представляю себе, что ты пережила, мама, — пробормотал он. — Какое ужасное чувство, что ты не такой, как все порядочные нормальные люди, которые движутся по проторенному пути…
Бетти озадаченно посмотрела на Симона. Она спрашивала себя, почему этот красивый парень в расцвете сил, который обычно делал все, что ему было угодно, произносит такие речи, причем таким грустным голосом.
— Да что с тобой? — удивилась она. — Жизнь тебя балует, у тебя прелестная невеста, у вас уже есть дом и вся обстановка, а еще ты сможешь возделывать земельные участки, которые Шарлотта получит в наследство.
— Ну конечно, мама, все так и будет! — улыбаясь, согласился Симон.
— И я надеюсь, ты скоро сделаешь меня бабушкой, — добавила она наигранно веселым тоном.
Он вздохнул, не ответив. Он не мог открыть матери самое потаенное. Она и так невыносимо страдала.
— Если отец станет изводить тебя, скажи мне, — попросил он. — Твой покой напрямую зависит от твоего молчания. Обещай мне, что до конца будешь настаивать на своей невиновности. Ради Эдмона и Мари! Моя сестренка все время боится, что вы с отцом начнете ссориться. Ты видела, как она дрожит, как только повышают голос? Мари — девочка тонкая и неглупая. Лучше всего было бы отдать ее в закрытую школу…
— Господи, откуда у нас такие деньги? — жалобно произнесла Бетти. — И потом, я предпочитаю, чтобы она жила дома. Когда родится ребенок, мне понадобится помощь.
— От кого этот ребенок? От отца или от Трамбле? — спросил он совсем тихо.
Мать заплакала навзрыд. Ее щеки стали пунцовыми, она опустила голову.
— Откуда мне знать? — ответила она. — Я молюсь каждый день, чтобы это оказался ребенок Жозефа. Иначе, боюсь, я не смогу его полюбить, этого бедного младенца.
На пороге подсобного помещения за кухней, которое выходило во двор, кто-то затопал ногами. Бетти бросила испуганный взгляд на дверь, закрытую толстой портьерой.
— Вот и они! — сказала она. — Ты не едешь в Роберваль, сынок? Сегодня вечером Эрмин будет давать концерт в санатории.
— Нет, не еду! — отрезал он. — Шарлотта там, у Талы. У меня нет желания развлекаться.
Вошла продрогшая Мари и бросилась к плите. Потом появился Жозеф с горшком молока в руках, в глубине его темных глаз горел злобный огонек.
— Ну что, вы вдвоем славно потрепались? — бросил он. — Все еще хнычешь, Бетти? Лучше ужин сготовь. Я голоден! А ты, здоровый обалдуй, накрой на стол, раз ни на что другое не годишься, кроме как сидеть пришпиленным к мамочкиной юбке в двадцать пять-то лет!
Симон посмотрел на отца с нескрываемым презрением. Жозеф Маруа воплощал все то, что его сын больше всего ненавидел. Но он послушался, не произнеся ни слова. Он, как и Бетти, считал себя преступником и сутулился под тяжестью собственной вины.
Эрмин готовилась к концерту в санатории. Шарлотта ее гримировала, и им обеим это нравилось. Столько вечеров они провели вот так, вместе, в уборной, среди развешанных блестящих сценических костюмов, пудры, румян и париков!
— Да, хорошее это было время, — вздохнула молодая женщина. — Особенно в «Капитолии». Как я любила Квебек и всех в театре! Помнишь, как мы смеялись с Лиззи? А Октав Дюплесси? До чего он был забавный, как он придирался к нам из-за твоей помады! Утверждал, что мы неправильно выбрали цвет.
— Да, нам было весело! Особенно тебе, потому что я-то должна была потом идти на сцену, полуживая от страха.
Они обменялись заговорщическими взглядами. Бывшая гостиная семейства Дунэ, переделанная в жилую комнату, не отличалась роскошью, но в ней было разлито приятное тепло.
— Я говорю себе, что никогда в моей жизни больше не будет ни театральных кулис, ни ужинов в шикарных ресторанах, ни приемов в дорогих отелях. Я ведь разделяла все это с тобой, Мимин, но теперь лишусь всех этих привилегий. Даже если ты подпишешь новые контракты и поедешь в Квебек, я буду замужем и мне придется остаться дома.
Эрмин запрокинула голову, пока Шарлотта пуховкой наносила ей на лицо рисовую пудру.
— Никто не заставляет тебя выходить замуж! — воскликнула она. — И жалеть не о чем, раз ты любишь Симона. Но тем не менее подумай еще как следует. Я хорошо тебя знаю и боюсь, что тебе надоест жить почти круглый год в заброшенной деревне, с мужем, который только и мечтает, что обрабатывать свой огород, растить поросенка и доить корову. Ты ведь так ценила бурную городскую жизнь, как бы тебе не зачахнуть!
Шарлотта принялась расчесывать ослепительную белокурую шевелюру подруги и мечтательно заявила:
— Постараюсь родить побыстрее, может быть, уже в следующем году. Буду заниматься домом, готовить и возиться с ребенком.
— Только больше не играй с огнем, сумасбродка! — ответила Эрмин. — Когда мама рассказала мне по телефону о твоих подвигах, я расстроилась. Но не волнуйся, мы поможем тебе обустроиться. Ты почти член семьи. Решено, мы оплатим капитальный ремонт.