– Я рад, что ты справился, что ты вообще решился на такое. Я бы, наверное, не смог, я вообще против… таких вещей. Да и вообще, в моё время люди были не особо смелыми.
– С-спасибо.
– Ой, да брось. Я понимаю, ты этого не хотел, но уж извини – таковы правила. Они написаны кровью таких, как ты. Давай познакомимся поближе. Вот скажи мне, ты веришь в Бога?
Гость озадаченно уставился на старика. Но, заметив по постепенно сходящимся бровям, что каждое мгновение промедления сердит хозяина красного дома, ответил: «Д-да…»
– Ты меня так боишься, или с рождения заикаешься?
– Не с-с рожд-дения. С К-ката-таклизма.
– Ну, не самый страшный недуг. Вот, знаешь, я не могу однозначно сказать, верю ли я в Бога. Например: с одной стороны, то, через что ты прошёл, – явное доказательство его отсутствия. Но, с другой стороны, в итоге ты попал ко мне, а мог бы уже быть на том свете. И, возможно, это доказывает, что Бог есть и что он милостив. Опять же, с другой стороны, почему вообще твой путь должен был быть таким? Может, это всё случайность? Но хорошо, допустим, он существует. Тогда если твой жизненный путь – часть замысла божьего, то является ли его частью и твоё недавнее свершение? В таком случае Бог – жестокая личность! Однако жестокость очень хорошо укладывается в общую концепцию идеи Бога. В конце концов, если он и существует, то кто сказал, что он обязан нас всех любить и прощать и вообще помогать нам? Если и любит, то вряд ли всех. Как сам думаешь, любит ли господь тебя теперь?
У гостя от волнения затряслись руки. Он попробовал сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но ничего не вышло. Его проверяют? Зачем? Его обвиняют? Убьют ли его, если он ответит неверно?
– Не з-знаю.
Хозяин красного дома откинулся на стуле и разочарованно закатил глаза, не услышав правильного ответа. Гость опустил голову, будто подставляя шею для натягивания на неё петли. Он решил, что провалил экзамен.
Но на самом деле на заданный вопрос нет правильного ответа. Пожилой мужчина просто считал, что, будучи уже немолодым, его гость должен иметь устоявшуюся точку зрения по данному поводу.
– Вот подумай об этом, а то верит он. Ладно, извини старика за болтливость. Теперь серьезно. Ты же понимаешь, что тебя ждёт, если ты станешь одним из нас?
– Д-да.
– Никаких контактов с внешним миром, выполняешь мои поручения беспрекословно. Никакой связи, максимальная осторожность и анонимность. О существовании родных и близких придется забыть. Ты осознаёшь это?
– К-конечно. Как бу-будто у м-меня есть выбор.
Старик еще раз оценивающе осмотрел своего гостя. Снова пригляделся к молотку. Свет настольной лампы обличил кровавые разводы на бойке.
– Ну, хорошо. Ладно. Ты принят, это очевидно. Первое время будет непросто, но ты привыкнешь. Смотри-ка, даже боёк примялся. А теперь расскажи мне, как он страдал.
***
