– А вот это уже не касается нас. Тем более, что это полностью твоих рук дело.
– Одну минуту, – перебил Клейн. – Подождите, Кроули, не так быстро. Беннет, вы должны понять одну простую вещь. Иск против вас. Ворвались вы к Келле по собственной инициативе, вследствие временного умопомрачения, или сделали это потому, что в некотором неясном качестве сотрудничали со Скотланд Ярдом, знакомы вы с неким мистером Стивеном Клейном или нет, – для вашей ситуации ровным счетом никакого значения не имеет. Это понятно?
– Не волнуйтесь, сэр, – презрительно выпятив губу сказал Дон. – Я никогда не видел вас и давно забыл как выглядит Кроули. Мои люди тоже. Мистер Кроули только что очень внятно объяснил мне, что свои проблемы я должен решать сам. Не тревожьтесь. Как-нибудь решу.
– Если вам, Беннет, будет нужна помощь… мы, в разумных пределах…
– Мне не нужна помощь. Я с этим их иском разберусь за один день.
– Каким образом, позвольте спросить?
– Если бы мне, мистер Клейн, этот вопрос задал мистер Кроули, я бы ему ответил, что это не его собачье дело. Но вам скажу. Я не пойду ни в какой судебный процесс. Я признаю иск, пообещаю принести извинения и добровольно выплачу назначенную судьей компенсацию. Сейчас точно не припомню, но четыре года назад была похожая история – полиция по ошибке ворвалась не в тот дом и уложила хозяина на пол. Там компенсация была двадцать тысяч фунтов за моральный ущерб плюс стоимость сломанной двери. Я дверь не ломал, Келле под дулом автомата не держал – тысяч восемь. Максимум десять. Я не Ротшильд, но десять тысяч наскребу. Кстати говоря, иск против Скотланд Ярда, сэр, на этом закончится. Келле не сможет повторно обратиться в суд по тому же самому поводу, уже получив компенсацию. Это мой вам подарок на прощание, сэр.
Кроули хотел что-то сказать, но Клейн предупреждающе поднял ладонь, и он вжался в кресло.
– Любопытная мысль. Вы быстро соображаете, Беннет. Ответьте мне на один вопрос, только честно. Зачем вы полезли к Келле?
– Мистер Клейн, сэр, вы ведь согласны с тем, что фамилии Эмерсона и Голдштейна я только что впервые услышал здесь и от вас?
– Согласен.
– Тогда почему я абсолютно уверен, что они работают в одной и той же адвокатской конторе? Или я ошибаюсь?
– Нет, не ошибаетесь. Скажу больше – они там партнеры.
– А как называется их контора?
– «Харвуд-Макбейн».
– Ну вот. Еще надо что-нибудь объяснять?
– Да уж пожалуйста.
– Объясняю. Вечером в пятницу, за несколько часов до своей смерти, Иглет и его телохранитель Кирш связывались с Келле. После этого Иглет с кем-то ужинал в «Примавере». Обслуживал Иглета в тот вечер официант Паоло Брачини, он же и опознал гостя Иглета – его зовут Джейкоб Абрахамс.
– Фокусник?
– Да. Иллюзионист. Очень высокого класса. Через год журналист Крис Мартин стал готовить материал к годовщине смерти Иглета. Он пришел в «Примаверу» и разговорил Брачини. В ту же ночь оба исчезли из Лондона. Забавно, не правда ли? Мы не знаем, кто напугал Мартина, а вот про Брачини кое-что знаем. Его избили какие-то нищие, посоветовав при этом держать язык за зубами. Что еще нам известно точно… наблюдение за домом на Рактон Роуд тоже вели нищие, неплохо оснащенные технически – их обслуживала Хонда с липовыми номерами. Но и это не все! Брачини в Милане чуть было не прикончили, и кое кого из тех, кто за ним охотился, он узнал – это те же самые, с кем у него была проблема в Лондоне. Утверждать не могу, недостаточно данных, но считаю крайне вероятным, что эта банда оборванцев прикрывает Абрахамса. Его контакты с Иглетом для кого-то представляют серьезную угрозу. Как вы сказали называются эти юристы? «Харвуд-Макбейн»? Так вот. Час назад я еще мог бы допустить, что исчезновения Мартина и Брачини никак между собой не связаны, но теперь уже не могу. Если «Харвуд-Макбейн» одновременно представляют интересы и Келле и Мартина, то это означает только одно: они обеспечивают юридическую крышу для Абрахамса, а эти странные нищие – физическую защиту. Вы следите за моей мыслью?
– Продолжайте, Беннет, – сказал Клейн. – Что-то мне подсказывает, что вы еще не закончили.
