Дым и зеркала полностью

– Нет, сэр. Важно другое. Этот фокусник, как вы его изволите называть, был последним из внешнего мира, кто общался с Иглетом, а на следующий день Иглет был найден мертвым. И именно этого фокусника всеми способами оберегают – платят Мартину за молчание, высылают в Милан летучую бригаду головорезов, и думаю, что мы еще что-нибудь увидим..

– Вы всерьез считаете, что Иглет полез в петлю под гипнозом?

– Не знаю, сэр. Честно говоря, я не верю в гипноз. Но возможную причастность Абрахамса к смерти Иглета необходимо проверить. Уж больно сильная активность развернута. Похоже, что пытаются замести следы.

– Найти другое объяснение для этой активности не так уж и трудно как вам кажется, – объявил Клейн. – Да, Абрахамс – чей-то агент, предположим, что это так. Но его хозяин вовсе не заметает следы, а просто прикрывает своего агента. Вот и все. И никакого отношения к кончине Иглета Абрахамс не имеет: он просто встречался с ним тогда, чтобы снять информацию. Снял, передал, отбыл. Как вам такой вариант?

– А вам?

– Хороший вопрос. И у меня на него ответа нет. Если бы вы представили мне логически приемлемую версию того, каким образом Абрахамс мог повлиять на то, что произошло с Иглетом, то ответ, вероятно, был бы.

– Эту версию, сэр, вам представят уже другие люди. Я могу идти?

– Конечно, Беннет. Всего хорошего, и желаю побыстрее разобраться со своими судебными делами. Вам адвокатский совет нужен?

– Нет, сэр, спасибо. Досудебное урегулирование не такая уж сложная штука.

– Если у меня будут какие-то еще вопросы, Беннет, я смогу вам позвонить?

– Я всегда на связи, сэр. Мистер Кроули, рад с вами окончательно расстаться.

– Берегите себя, Беннет.

Сперва ничего не происходило, если не считать последовавшего в тот же день телефонного звонка от Ника Сторка. Тот сказал, что днем на Рактон Роуд появился сильно расстроенный Страут, сообщил, что работа группы приостановлена вплоть до особого распоряжения и попросил всех срочно отправляться по домам. Сейчас они втроем – Ник, Мэт и Рори – сидят в пабе «Атлас», и если Дон хочет к ним присоединиться и рассказать, что, черт возьми, случилось, то лучше это сделать немедленно, пока они еще не напились окончательно. Дон как раз трудился над текстом, который очень хотел отправить в «Харвуд-Макбейн» непременно сегодня, поэтому подтвердил сказанное Страутом, посоветовал в окрестностях офиса не задерживаться, а под конец попросил передать привет тетушке Мэгги.

– Передам, – пообещал Ник. – То-есть, ты думаешь, что все еще наладится?

– Я занят, – рявкнул Дон и бросил трубку.

Как и было предсказано, курьер из «Харвуд-Макбейн» поджидал его у калитки, облокотившись на свой мотоцикл и поглощая сэндвич с сыром и ветчиной. Он вручил Дону пакет, получил его подпись на сопроводительном письме и умчался в сторону станции Арнос Гроув. Улочка, на которой стоял дом Дона опустела, если не считать фигуры в мотоциклетном шлеме, которая совершала непонятные манипуляции с велосипедным колесом метрах в пятнадцати от калитки. Внезапно возникшее желание подойти к соглядатаю и врезать ему по шлему чем-нибудь тяжелым Дон благоразумно преодолел, зашел в дом, включил компьютер и, прихлебывая пиво из банки, стал вчитываться в полученный документ.

Ничего неожиданного в письме Эмерсона не содержалось – это было требование признать факт незаконного вторжения в дом Герберта Келле и добровольно возместить потерпевшему материальный и моральный ущерб. В случае отказа мистер Келле будет вынужден обратиться в суд.

Печатал Дон неважно, но через час у него уже был подготовлен набросок ответа, над которым он хотел еще немного подумать, прежде чем отправлять в «Харвуд-Макбейн». Суть состояла в том, что факт незаконного вторжения он полностью признает, искренне сожалеет о случившемся и просит письменно уведомить его о том, в чем конкретно состоит причиненный мистеру Келле материальный ущерб и во сколько оценивается как он, так и доставленные моральные потрясения.