– Это не то, в чем у него есть право голоса, – убеждение сквозило в голосе Марико. – Это мой выбор. Я рассчитываю на твою помощь, Юми-тян. Ты же знаешь, что для меня лучше всего остаться при дворе. Я только замедлю их бегство… – Она искоса глянула на Юми, невысказанная просьба повисла в воздухе.
– Ты хочешь, чтобы я солгала. – Это был не вопрос.
– Я хочу, чтобы ты помогла мне, придержав эти детали лишь ненадолго.
– Ты многого просишь. – Хотя выражение лица Юми оставалось стальным, когда она произносила эти слова, она впервые расслабилась с тех пор, как увидела девушку сегодня.
Они и раньше проводили время в компании друг друга. Юми заботилась о Марико, пока девушка восстанавливалась от ранений. Хотя Юми прятала и кормила Марико, на самом деле она не много с ней разговаривала.
Все было очень просто: Юми не доверяла ей. Да и с какой стати? Оками был в ярости, когда привел девушку в окия. Марико скрыла от него свою личность, подвергнув их всех риску.
Любое уважение, которое Юми испытывала к ней, сводилось к тому простому факту, что Марико смогла завоевать сердце Оками. Еще один невозможный подвиг. И до сих пор у нее было мало поводов для искренней дружбы с Марико. Юми держала свои секреты глубоко в сердце, а Марико была прямолинейна в своих стремлениях. Гораздо прямолинейнее, чем думала Юми.
Хотя ей было больно это признавать, Юми поняла, что ее нежелание подружиться с Марико могло быть вызвано завистью. Ей было очень неприятно это осознавать. Ей было чем заняться, вместо того чтобы завидовать другой девушке.
Две молодые женщины сидели на коленях посреди маленького помещения в покоях Юми, молча глядя друг на друга. Ее верная служанка Кирин раздвинула двери, и перед ними предстал элегантный дворик, обрамленный извилистым ручьем. Успокаивающие звуки журчащей воды подарили Юми момент умиротворения в мире безумия. Она снова почувствовала покой и улыбнулась, когда Кирин прошла обратно к раздвижным дверям, оставив поднос с паровыми булочками и другими закусками.
Юми и Марико пили чай. Из-под ресниц Юми украдкой изучала сестру Хаттори Кэнсина, пытаясь узнать больше о ее характере.
Теперь, когда Юми провела две ночи в компании Кэнсина, она могла с уверенностью сказать, что Марико была совсем не похожа на своего брата ни манерами, ни речью. Во всем, что она делала, царила прекрасная поспешность. Серьезность, которая одновременно и согревала Юми, и настораживала ее. А Кэнсин, напротив, казался полным решимости наказать себя за каждый вздох. Для Дракона Кая ничто не было неотложным, кроме побега.
Впервые Юми поняла, что Оками разглядел в Марико. Непоколебимую решимость. Оками всегда был непреклонен в своем отвержении принципов. Для него борьба с ними была практически долгом чести. Он мало о чем заботился и почти ничего не любил. Юми понимала почему. Он потерял все, как и она. В последние годы Оками подарил ей клинок против Цунэоки. Она сознательно использовала свою привязанность к нему, чтобы причинить боль своему брату.
Сделать так, чтобы ему было так же больно от ее отвержения, как когда-то было больно ей.
Юми поставила свою фарфоровую пиалу и расслабила плечи.
– Марико, большую часть времени, что мы провели вместе, мы говорили о мужчинах, которых нам не повезло знать, но я хочу узнать что-то и о тебе. Зачем ты это делаешь?
На лице Марико отразилась тревога.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты не обязана ввязываться во все это. Ты можешь просто жить своей жизнью. Выйти замуж, если того хочешь, или вернуться домой, если того пожелаешь. Твоя жизнь не зависит от того, сможем ли мы свергнуть Минамото Року. На самом деле, учитывая то, что твоя семья издавна поддерживает клан Минамото, помощь нам принесет тебе больше проблем, чем пользы.
Мгновение прошло в ошеломленной тишине. Юми наблюдала, как выражение лица Марико менялось от удивления к вине, а затем к расчетливости. Она про себя похвалила девушку за то, что она не пыталась играть в слова просто для того, чтобы произвести впечатление. Это пролило новый свет на ее характер.
– Я ни с кем не говорила об этом, – сказала Марико, – никому в провинции моей семьи нельзя было доверить это, даже моей личной служанке – девушке, которая погибла, пытаясь спасти меня в тот день в лесу, когда на мой конвой напали разбойники. Я всю жизнь прислушиваюсь к словам мужчин. На протяжении семнадцати лет я делала то, что мне велели. До того как я проникла в Черный клан, знаешь, когда я в последний раз чувствовала контроль над своей жизнью? В последний раз чувствовала себя живой?
Юми ждала в молчании.
– Это произошло вскоре после того, как мои родители официально заключили помолвку с принцем Райдэном, – сказала Марико. – Тогда я хотела сделать что-нибудь дерзкое, о чем буду знать только я, что только я буду понимать. Я соблазнила одного юношу на сеновале с намерением отдать ему свою невинность чисто назло им.
Глаза Юми расширились. Марико продолжила:
