– Но это была не единственная причина. Я сделала это и для себя. Чтобы я не чувствовала себя вещью, проданной по прихоти мужчин. Чтобы я знала, что хотя бы часть меня была отдана добровольно.
Юми хранила молчание. Обводя ободок пиалы пальцем, Марико отвела взгляд:
– В тот день я узнала еще кое-что, хотя мне потребовалось и непростительно долгое время, чтобы полностью осознать это. Я поняла, как мало я знаю о жизни за пределами своего опыта. Я использовала этого бедного мальчика как вещь, которую можно выбросить, ни разу не подумав о том, что может с ним случиться. – Что-то встало поперек ее горла, и в темных глазах мелькнул огонек. – Знаешь, когда я острее всего осознала свое невежество?
Юми покачала головой.
– Это было той ночью, когда мы с тобой впервые встретились в соседнем чайном павильоне. Когда я смотрела, как ты танцуешь, надев маску, предназначенную для соблазнения, мне было так завидно. Еще больше я позавидовала тебе, когда увидела, как ты сняла маску перед Оками. В тот момент я поняла, насколько вы важны друг для друга. Осознала, что у каждого человека есть история, которую он может рассказать. И для каждого человека эта история самая важная. С того дня, как я впервые увидела тебя, это чувство осталось со мной. – Ее глаза остановились на Юми, и в них не было никакого лукавства. – Я никогда больше не хочу быть человеком, который использует других исключительно для собственной выгоды.
В тишине Юми подошла к туалетному столику. В ее груди было странное напряжение, и в то же время на душе стало легко впервые за долгое время. Она открутила крышку с баночки с белой краской и окунула в середину мягкую морскую губку. Осторожными похлопывающими движениями она покрыла лицо и шею, пока на них не образовался тонкий слой, напоминающий бледный крем. Затем она взяла обугленный кусок дерева павловнии и поднесла его край к огню, пока он не начал тлеть. Юми чувствовала на себе взгляд Марико, пока золой подкрашивала брови.
– Что ты видишь, когда смотришь на меня, Марико? – спросила Юми, рисуя аккуратные линии над ресницами кисточкой с тремя ворсинками.
– Майко. Умная, красивая молодая женщина.
– Что-нибудь еще?
– Я вижу загадку и печаль. Злость. Не обязательно потому, что ты родилась женщиной, – Марико улыбнулась, явно вспомнив недавние слова Юми, – но больше по той причине, что в тебе всегда видели кого-то меньшего, чем ты есть.
– Эти чувства лежат на поверхности, – сказала Юми. – Девушки не приходят в окия оттуда, где есть надежда. Какую бы загадку ты ни увидела, это отражение моего ремесла. – Она отложила тлеющее дерево павловнии. – По правде говоря, я ненавижу саму идею загадки, и будь моя воля, я бы говорила все, что хочу, и делала, что захочу, каждый день своей жизни.
Улыбка Марико стала шире.
– Нам следует создать мир для таких женщин, как мы. Будет на что посмотреть.
– Как раз этим я и собираюсь заняться, – сказала Юми. Она расстегнула оби, повязанный вокруг талии, затем развязала кимоно, чтобы с большой осторожностью повесить его на деревянную подставку. Пройдя в дальний конец комнаты, она достала из ароматного тансу два комплекта простой одежды.
Мальчишеской одежды.
– Присоединишься ко мне? – спросила Юми. Она позволила улыбке медленно расшириться, пока в ней не появилось озорство. Такое лицо Юми скрывала от большинства людей. Облик безудержного счастья, отсутствие любых расчетов.
После первоначального шока на лице Марико загорелся восторг.
– Для меня будет честью присоединиться к тебе.
Ее готовность еще больше расположила Юми к Марико, потому что эта девчонка даже не спросила, куда они отправятся.
Что Юми хотела, чтобы они сделали.
Потому что Хаттори Марико доверяла Асано Юми.
Позже ночью Марико найдет время, чтобы поделиться всей информацией, которую она смогла собрать в замке Хэйан. А Юми согласится передать ее откровения Цунэоки. И продолжит делать дурака из брата Марико.
Но сейчас?
Сейчас это лишь две девушки, мчащиеся по крышам Инако, пока свобода вьется в их волосах, а их тени растворяются в сумерках.
Вместе.
– Ты не поверишь, что она сделала потом. – Марико заговорщически подалась вперед, продолжая работать практически в полной темноте. – Тот же мужчина, который кричал на продавца дынями, попытался стащить леденец «Борода дракона» у маленького мальчика. Юми пришла в такую ярость, что украла
Ухмыляясь, Оками ухватился за другой конец веревки, пропуская пузырек сквозь железные прутья своей камеры, по полосе лунного света – и прямо в его ожидающую руку.
– Если бы только ее брат мог увидеть это, – сказал он.
Марико встретила его взгляд широко раскрытыми глазами.
– Он бы разозлился? Может быть, мне не следовало рассказывать тебе? Я просто хотела поделиться чем-нибудь беззаботным.
