Канако прорывалась в сознание Нобутады, пока в нем ничего не осталось. Затем она вернулась обратно к себе, ища свою суть, возвращаясь в свою человеческую форму.
Сначала она не смогла удержаться на ногах. Она упала на колени, хватая ртом воздух.
Часть ее тревожилась, что она слишком истончила себя. Те долгие ночи, захватившие столько умов в восточных землях империи, нанесли ей тяжелый урон. Крошечные зеркала вдоль границы бесцветного мира засверкали, словно по ним пробежался порыв ветра. Мерцая, они взметнулись в воздух, принимая формы потусторонних бабочек. Они расцвели и собрались в опустошенные оболочки человеческих существ. Словно тени людей.
Повсюду вокруг Канако были истинные души разумов, которые она украла у народа Ва. Тех, кто пребывал в постоянной агонии, ожидая судьбы, которую не могли предсказать. Канако с трудом поднялась на ноги, она задыхалась, а в глазах темнело. Она протянула руку, пытаясь за что-то ухватиться. Чтобы удержаться на ногах.
Она провела годы жизни, тихо принимая насмешки. Спокойно терпя дурное обращение со стороны придворных дам, которые следовали за этой императрицей-стервой, как утята через пруд. Она не говорила ничего, когда они унижали ее. Не делала ничего, только лелеяла свою ненависть в холодном молчании.
Однако Канако видела, что императрица Ямото Гэнмэй сделала той ночью у павильона любования луной. Как она убила императора, чтобы защитить свое и сына положение. И Канако продолжит отделять части от остатков ее силы, пока та не сойдет на нет, если благодаря этому она сможет покончить с этой женщиной и ее властолюбивым сыном.
Если благодаря этому Канако сможет увидеть своего красивого Райдэна на Хризантемовом троне, тогда эта цена не слишком высока.
Нобутада поднялся, его взгляд был диким, а рот приоткрыт. Если бы он мог издавать звуки, Канако была уверена, что он бы кричал от ужаса. От потери. Она дождалась, пока его истинная душа отделится из тела, превратится в серебряную бабочку и усядется на границе полумира, а ее крылья станут еще одним мерцающим зеркалом тьмы и света.
Марико, улыбаясь, стояла в кругу нежных цветов, пока придворные дамы осыпали ее лестью. Шептались о ее предстоящей свадьбе. Вслух удивлялись тому, как ей повезло стать частью императорской семьи.
– Я слышала, что принц Райдэн – лучший наездник в ябусамэ, – сказала одна девушка, шагая вдоль цветущей живой изгороди в самой красочной части императорских садов.
Другая рассмеялась в ответ:
– И самый красивый.
– А вот меня совершенно не волнует его внешность, – заявила третья девушка. – Он богат и силен, и лишь эти два качества важны для меня в муже.
Они говорили достаточно тихо, чтобы сохранять видимость приличия.
Но достаточно громко, чтобы их услышали.
Они продолжали свою болтовню, пока ее нестройная мелодия не переросла в постоянный гул. Марико заставила их слова слиться воедино. Ей отчаянно хотелось сбежать от них и побродить по саду в одиночестве, чтобы хоть мгновение провести наедине с собой. С тех пор как было объявлено о дате ее свадьбы с принцем Райдэном – всего через два коротких дня, – ее со всех сторон осаждали вопросами и восклицаниями.
Первой, кто нашел оправдание этой неуместной свадьбе так скоро после смерти прежнего императора, была одна пожилая дама:
– Возможно, и правда, что это слишком рано, но праздник поможет вывести наш город из траура.
Другие придворные дамы с серьезными лицами закивали, будто это был действительно какой-то важный факт. Марико тогда чуть не фыркнула. С того момента, как она прибыла в Инако, она не заметила никаких признаков траура. Это лишь подтвердило ее подозрения – покойный император не пользовался большой популярностью среди знати. Возможно, они и боялись его, но не поклонялись, как должны были.
А сама идея этого? Поклонение человеку, как богу.
Марико огляделась, ища оправдание, чтобы улизнуть отсюда, и ее взгляд упал на знакомое лицо, смотрящее вдаль рядом с закрученными гардениями.
Хирата Сукэ. Девушка, которую забросали яйцами на следующий день после приезда Марико. С того события прошла неделя, но с тех пор Марико не видела Сукэ, хотя и искала ее. Пытаясь разузнать о девушке побольше, Марико также вспомнила, как ее отец как-то обмолвился о клане Хирата, и не в самом положительном ключе.
Отец Хираты Сукэ часто критиковал действия Минамото Масару. Клан Хирата был одним из последних, который отказался от верности бывшему сёгуну Такэде Сингэну.
Совершенно неудивительно, что эти открытия еще сильнее побудили Марико обратиться к поискам Сукэ.
Медленно, стараясь не привлекать внимания, Марико приблизилась к девушке. Сукэ опустила голову и отвела взгляд, словно желая, чтобы Марико прошла мимо нее. Оставила ее.
– У нас еще не было возможности познакомиться неофициально, – с улыбкой сказала Марико.
Сукэ вернула улыбку, хотя та и казалась неловкой.
