— Вот видите, какой у нас народ, Татьяна Владимировна, — положив письмо на стол, сказал Сергеев. — Ковры еще не распределили, а они уже пишут жалобы. У нас ведь список очередников давно утвержден, и каждый его знает. Попробуй вычеркнуть кого-нибудь, греха не оберешься.
— А нельзя узнать, кто это написал? — спросила Татьяна.
— Да разве они сознаются? — удивился Сергеев. — Им ведь главное — заварить бузу, натравить людей друг на друга. А там, глядишь, кто-нибудь откажется от своего законного ковра. Тут и объявится соискатель.
— Значит, я могу сказать, что все распределяется под строгим контролем?
— Ну а как же? — Сергеев ткнул пальцем в список очередников. — Я ведь говорю: попробуй только вычеркни кого-нибудь, жизни не будешь рад.
На этом расследование анонимки закончилось. Можно было возвращаться домой. Но вертолет уже улетел назад, а другого транспорта в поселке не было. Пришлось ночевать в леспромхозе. А на следующий день поднялась метель, и воздушной связи не было вообще. Домой удалось попасть только на вторые сутки. Это и вымотало Татьяну.
На квартиру Татьяна заскочила всего на минутку, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Но, едва открыв дверь, сразу насторожилась. Что-то было в доме не так. Она не могла понять — что, но была уверена: в доме побывали чужие люди. Татьяна прошла в гостиную и ничего не обнаружила. Заглянула в спальню — там тоже все было в порядке. Насторожила кухня.
Татьяна считала себя чистюлей, она тщательно мыла каждую чашку и приучила к этому Андрея. Но сегодня посуда в шкафу была столканной кое-как, на стаканах виднелись белые пятна от высохших капель. Так бывает, когда посуду не ополаскивают и не вытирают после мытья. Значит, занимался этим не Андрей. Никто из его друзей посуду мыть тоже не будет. Выходит, Андрея навестил не друг, а подруга. Татьяна брезгливо посмотрела на стаканы и подумала: «Как у Светки…» И ее тут же обожгла страшная догадка. Она села на диван и заплакала...
Последнее время их взаимоотношения с мужем заметно остыли. Андрей приходил с работы, молча ужинал и уходил в комнату смотреть телевизор или ложился на диван и читал книгу. Чаще всего это был какой-нибудь детектив. Татьяна не чувствовала себя виновной в разладе, поэтому не делала попытки первой выяснить причину охлаждения мужа. Если виноват он, пусть первым и объясняется. День шел за днем, а ситуация не менялась. Наконец Татьяна не выдержала. Утром во время завтрака она спросила:
— Андрюша, что случилось?
— Ничего. А что должно было случиться? — удивился он.
— Я же вижу, что ты какой-то не такой, — Татьяна отставила чай, давая понять, что хочет говорить серьезно.
— Какой не такой? — Андрей улыбнулся, но улыбка была наигранной. Это рассердило Татьяну.
— Холодный, вот какой, — сказала она.
— У тебя слишком богатое воображение, — Андрей снова улыбнулся, но на сей раз улыбка вышла ехидной.
— Все начинается сначала? — спросила Таня и посмотрела Андрею в глаза. Ей казалось, что так ему будет труднее сказать неправду.
— Я не знаю, что ты имеешь в виду, — сказал Андрей и отвел взгляд.
Таня поняла, что разговора не получится. После завтрака она проводила мужа на работу, а сама пошла в редакцию. Хотела продолжить разговор вечером, но Тутышкин послал ее в леспромхоз…
И вот теперь, когда вернулась домой, увидела эти плохо вымытые стаканы.
Татьяна встала с дивана, посмотрела на себя в зеркало, припудрила лицо. Надела свежее платье и жилетку, взяла в руки флакончик духов. Покрутила его в пальцах, не поднося к лицу. Ей показалось, что у трюмо, около которого она стояла, кто-то уже пользовался духами. Но это были не ее духи. Они источали чужой запах. Она поставила флакончик, подошла к дивану, принюхалась («Словно ищейка», — усмехнулась), потом прошла в спальню, постояла около кровати. Никакого парфюмерного запаха здесь не было. «Так можно дойти черт знает до чего», — подумала Таня и вернулась к трюмо.
В редакции Татьяна села составлять авансовый отчет о командировке. При этом подумала, что была права, когда отказывалась от поездки. То, что она выяснила, прокатав редакционные деньги и убив два дня личного времени, можно было узнать и без командировки. Надо было просто послать анонимку в леспромхоз и подождать официальный ответ. Но Тутышкин не хотел об этом даже слышать. А может, не хотела Светлана?..
Татьяна машинально потянула к себе свежий номер «Северной звезды» и стала просматривать заголовки публикаций. На второй полосе ей бросилась в глаза заметка с крикливым названием: «Избила ребенка». Но более всего ее удивило то, что написала заметку не Светлана Ткаченко, а секретарь-машинистка Наталья Холодова. Наталья изо всех сил рвалась в журналистику, уже два раза пыталась поступить в университет, но проваливала экзамены. «С чего бы это разбирать конфликт послали Наталью?» — подумала Татьяна, и у нее неприятно заныло под ложечкой.
