Студенты — быстрые на подъем — вышли на палубу. Казаркин хотел было оказаться вблизи Марка, потому что самый главный разговор между ними еще не завязался, а без него эта поездка теряла всякий смысл. Но Жоголь, как показалось Казаркину, намеренно ускользнул от него. Поведение комиссара поставило Николая Афанасьевича в тупик. Он поджал губы и остановился у трапа, ведущего на палубу. Ситуацию разрядил Матвей Корзин. Задержавшись чуток, он то ли намеренно, то ли случайно обратился к первому секретарю на «ты»:
— Хочешь совет, Николай Афанасьевич? — Казаркин поднял голову, и Матвей увидел в его глазах растерянность. — Не будь назойливым с Марком. Это его тяготит... Он все видит и все понимает. Зайдет разговор с отцом о здешних местах, он вас преподнесет так, как и представить себе не можете. Роман Иванович Остудин хорошо нас просветил.
Корзин ухватился за поручни и в три прыжка выскочил из каюты. Казаркин же чувствовал себя как щенок, которого ткнули носом в то место, где он напакостил. Но замешательство длилось всего несколько мгновений. На палубе Николай Афанасьевич сразу пришел в себя. Здесь все вокруг было привычно до щемления в сердце. И неторопливая Обь, и низкий песчаный берег, на котором горбилась старая деревянная рыбозаводская избушка, и даже бригадир рыбаков Леня Волков, которого Казаркин знал много лет.
Леня встречал катер у самой воды. Он привык к посещению начальства. С началом путины высокие гости приезжают сюда если не каждый день, то через день. Леня делил их на две категории.
Для одних это было экзотическое развлечение. Они восхищались щедротами Севера, с удовольствием ели муксунью или стерляжью уху, много пили и шумно убеждали друг друга, что только в таких местах человек может отдыхать душой. В свою компанию они часто приглашали и Леню. Как правило, это были приятные люди. Похлебав ухи и оставив после себя ворох пустых бутылок, они отбывали восвояси.
Но приезжали и другие. Тех интересовал только улов. Чем больше было в неводе красной рыбы, тем алчнее горели их глаза. Подождав, пока рыбаки перетаскают на борт их катера осетров и нельм, они уплывали, не оставив в благодарность даже бутылки водки. Таких гостей Леня не любил.
К Казаркину Волков относился без неприязни, но и без подобострастия. Николай Афанасьевич водки рыбакам не оставлял и рыбы для себя никогда не брал. Райкомовские покупали ее на рыбозаводе. О том, что Казаркин приедет со студентами, Леню предупредил директор. Он и проинструктировал его обо всем. И Леня подготовился к встрече. Садок был полон стерлядки, на прочном капроновом кукане недалеко от берега сидел осетр. Рыбу надо было отдать студентам. На всякий случай был готов и невод. Если студенты захотят посмотреть рыбалку, Леня организует одну тонь.
Казаркин сошел на берег первым. Поздоровался с Волковым, приветливо кивнул стоявшим поодаль рыбакам. Представил бригадиру студентов.
— Москвичи, — сказал Николай Афанасьевич. — Жилье нефтеразведчикам строят. Покажи им наши щедроты.
— Мне чо, — ответил Леня и бросил на девушек цепкий взгляд. Задержался на Алле, у которой под тельняшкой бугрились крепкие груди. — Неводник готов, катер на ходу.
Посмотреть, как ловят рыбу, изъявили желание девчата и Кирилл. Всю дорогу он держался особняком. Угрюмо сидел в каюте, не проронил ни слова, когда посвящали в матросы, и на берег сошел последним, словно боялся кому-то перейти дорогу. Зато на рыбацкий катер он заскочил первым и подал девчатам руку, когда они поднимались по короткому трапу.
Катер отчалил. К его борту был привязан неводник, на котором горой лежал невод с большими белыми пластмассовыми поплавками. Невод, словно не желая расстаться с берегом, зацепился за него одним концом и пополз с неводника в воду. Поплавки, шлепаясь в реку, застучали коротко и сухо. Невод был огромным, он перехватил три четверти русла реки.
— Вы так всю рыбу выловите, — сказал Марк стоявшему рядом с ним Казаркину.
— Мы — нет. А вот нефтяники ее сгубят.
— Почему? — удивился Марк.
— У них, что ни день, то авария. То нефтесборный коллектор лопнет, то труба магистральная.
— А что же вы молчите?
— Мы не молчим. Мы кричим, — Казаркин был рад, что Жоголь первым решил преодолеть возникшую между ними неловкость. — Только нас никто не слышит.
— Это плохо, — сказал Жоголь, пожав плечами. — Нефть выкачаем — и все. А рыба здесь жила вечно...
Пока Волков заводил тоню, Краснов занимался хозяйственными делами. Попросил Мишу отнести рыбакам мешок. Те натрясли в него из садка ведра два стерлядок, переправили их на «Богатырь». Взамен Краснов дал им несколько бутылок водки и банку груздей.
Между тем катер, сделав петлю, причалил к берегу. Рыбаки отцепили капроновый канат, которым невод крепился к неводнику, прикрепили невод к лебедке. Глухо загудел дизель, и снасть медленно потянулась из воды. Студенты, ожидавшие, что рыба заплещется, как только невод пойдет к берегу, разочарованно поглядывали на рыбаков. Невод шел и шел, и только поплавки буровили речную гладь. Кирилл, не выдержав, спросил у Краснова:
— А где же рыба?
