Из таких переделок редкие искательницы славы выбираются, не опалив крылышек. Очень уж надо быть «девушкой с характером», чтобы благополучно миновать затягивающую трясину богемы. Варя миновала. Как раз потому, что противны были ее жизненному настрою случайные связи. Прагматичный по внутренней своей конструкции человек, она в создавшемся щекотливом положении разобралась здраво: вышла замуж за геолога Ивана Еланцева и уехала с ним в Среднесибирск.
Работал в ту пору Иван Тихонович Еланцев в геологическом объединении. Зарплата была вполне сносная, и Варваре не приходилось тянуть рубли от получки до получки. Вспоминая свой тогдашний настрой, Варя иногда удивлялась себе: неужели ее удовлетворяла роль домашней хозяйки? А ведь не только удовлетворяла, одно время она этой ролью даже увлеклась. Ей нравилось, что знакомые расхваливают ее стряпню, нравилось заводить вещи, наводить в квартире уют. Еланцев, вдоволь налазившийся по тайге и Северу в поисках нефти и газа, все действия молодой супруги одобрял с пылом человека, беспамятно влюбленного и только-только привыкающего к размеренной городской жизни.
Единственное, в чем они не сходились — в желании иметь ребенка. Доводы ее были капризны, в своей основе сомнительны, но она повторяла их и повторяла обиженному Еланцеву.
— Мне всего девятнадцать, — Варя нервно ходила по комнате и резала воздух ладонью. — Какая из меня мать? Я ведь еще не жила как женщина.
Он вначале пытался убеждать, говорил, что любая женщина рано или поздно должна стать матерью, но на все его доводы она отвечала одной фразой:
— Все вы, мужчины, эгоисты. Думаете только о себе.
Разговоры о детях прекратились сами собой. Школьная примадонна, красивая и «голосистая», в четырех стенах долго задержаться не могла. При геологическом объединении существовала художественная самодеятельность. Там Варя стала петь романсы и русские народные песни. Ее заметили. А сразу после городского смотра, на котором председательствовал художественный руководитель областной филармонии Ачик Мамедов, ее пригласили в солисты. А дальше — пошло-поехало...
У Насти все было по-другому. Она пожила в замужестве, натерпелась от мужниных запоев, не упрашивала его остаться, когда он уходил. Наоборот, даже испытала от этого некоторое облегчение. Познала всю неприкаянность одинокой матери, когда каждый сморчок может тебя и обругать, и попытаться облапать. И когда познакомилась с Еланцевым, впервые почувствовала себя настоящей женщиной, которую ценят не только за обед и постель, но и за то, что она готова служить семье и мужу, так же, как он ей. А потому бросилась в свою настоящую любовь, как в омут, из которого не хотела выбираться. Ей, горьким распорядком судьбы выброшенной на обочину жизни, протянула руку удача, и она, не веря своему счастью, ухватилась за нее. Однако ее настрадавшаяся душа была строга и перед собой откровенна. Настя понимала, что Иван отвык от жены, но в глубине своего сердца еще не до конца отказался от Варвары. Если та согласится сменить безалаберное существование на жизнь тихую и согласную, неизвестно, как он откликнется на это...
Женщины прошли в комнату и сели друг против друга. Две женщины, для которых пока еще общий их мужчина существовал в разных ипостасях. Для одной он был щитом, за которым она укрывалась, если попадала в двусмысленное положение. Для другой — половинкой души, такой же изломанной и больной, как ее собственная. Анастасия понимала, что если уж Варя оказалась в Таежном, без разговора не обойтись, и начала первой.
— Что ж, как говорят, гость в дом, принимать надо, — Анастасия вяло улыбнулась, посмотрела на Варю, которая начала нервничать. — Вы надолго?
Варвара решила взять инициативу в свои руки:
— Все зависит от того, насколько далеко у вас с Иваном зашло. Я, конечно, имею в виду не только это, — Варвара кивнула в сторону спальни, в которой когда-то спала вместе с Иваном. — Иван написал мне, что женится... Меня интересует, насколько это соответствует истине. Не сгоряча ли он бросился с головой в новый омут. Ведь, кроме этого, — она снова кивнула в сторону спальни, — надо иметь что-то и для души.
Варвара начала говорить резко. Она забыла о всякой деликатности, подбирая самые тяжелые слова, чтобы больнее уязвить собеседницу. Но чем больше она находила таких слов, тем уверенней чувствовала себя Анастасия и отвечала вполне достойно. Настолько достойно, что нравилась даже сама себе.
Иначе и быть не могло, потому что Варвара изощрялась, а у Анастасии все было естественно. Особенно метко она ответила на замечание Варвары об угождении мужчине. Во время их разговора из кухни, с плиты, где варились щи, шел ароматный запах. Он раздражал Варвару, и она ядовито заметила:
— Не зря французы говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Ты, наверное, так пытаешься раскормить Ивана, чтобы он в двери не пролез, не сбежал отсюда.
Анастасия молниеносно парировала:
— Не знаю, через какие там места артистки ищут путь к мужику, а моя дорога к Ивану идет через мое сердце.
