Произнесла она это с такой страстью, что Варвара поняла: больше с этой женщиной ей говорить не о чем, она за Ивана будет биться до последнего вздоха.
Варя нервно дернулась, не попрощавшись, вышла, свернула на другую улицу и пошла к дому, в котором жили Барсовы. Кроме них, никого в Таежном она не знала. Постучав в дверь, Варя открыла ее и увидела молодую женщину в переднике. Она возилась у плиты, и ей тоже помогала маленькая девочка.
Вид Вари, по всей вероятности, удивил хозяйку, бросив на нее беглый взгляд, она тут же спросила:
— Что с вами?
— Я — Варя Еланцева, — трясущимися губами произнесла Варя и, сев на табуретку, стоявшую у стены, в отчаянии разрыдалась.
— Вы успокойтесь, — сказала хозяйка и принесла ей стакан воды.
Стуча зубами, Варя отпила несколько глотков. Перестала плакать, достала из сумочки платочек и, промокнув глаза, посмотрела на хозяйку.
— Меня зовут Нина Остудина, — в ответ на ее немой взгляд произнесла хозяйка. — Я жена начальника экспедиции.
— Вы извините, — сказала Варя, — но мне здесь больше не к кому зайти.
Когда Остудин пришел с работы, Нина и Варя были уже лучшими подругами. На столе стоял коньяк, который успокаивал нервы и развязывал язык. Варя поведала Нине всю свою подноготную, не утаив даже о связи с Ачиком Мамедовым. И Нине стало до сердечной боли жаль Варю — одинокую, талантливую и непонятую.
Роман Иванович в недоумении смотрел на жену. Совсем недавно она была у Еланцева на свадьбе, подружилась с Анастасией. Искренне восхищалась ее заботой о доме и муже, умением одеться так, чтобы всегда нравиться Еланцеву. И вот теперь сидит рядом с Варей и плачет вместе с ней по ее разбитой жизни. «Наверное, это и есть женская логика», — подумал Остудин.
— Что, может быть, и мне заплакать? — сказал он, пытаясь шуткой переломить невеселое настроение.
— Тебе легко, — не просто с укоризной, а с ожесточением произнесла Нина. — Вы, мужики, никогда ничего не понимали в женском сердце.
Варя вздохнула. Остудин повернулся к ней. Это была красивая женщина, усердно следившая за своей внешностью. Даже плакать она старалась так, чтобы размытая тушь не слишком стекала с ресниц на щеки. Для этого она непрерывно промокала слезы тонким носовым платком. У нее было приятное интеллигентное лицо, тонкий нос и немного припухшие губы. Но особенно поразил Остудина ее взгляд — открытый и беззащитно-детский, невольно вызывающий сочувствие. Варю хотелось пожалеть, погладить по шелковистым волосам. Она была создана для любви и ласки. «Такую не отпустит ни один мужик», — глядя на нее, невольно подумал Остудин.
Варя тряхнула головой так, что волосы рассыпались по плечам, натянуто улыбнулась и сказала:
— Все, хватит. Надо жить, не надо вспоминать. Давайте выпьем, Роман. Налейте мне еще коньяку.
Остудин понял, что шок, вызванный у нее встречей с Анастасией, прошел. Теперь ей надо было успокоить нервы. Он налил себе и женщинам, чокнулся с ними. Варя опрокинула рюмку, поперхнулась и закашлялась.
— Даже это не могу сделать как следует, — сказала она, прикрывая ладонью рот. — Почему я такая нескладная? И вдруг без всякого перехода запела:
Отговорила роща золотая
Березовым веселым языком.
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком...
Она пела не голосом, а душой. Пела с надрывом, потому что ее душа была надорвана. Остудин, затихнув, слушал ее прекрасный рыдающий голос, и ему самому хотелось заплакать. В эту минуту Варя казалась ему невероятно одинокой. Остудин готов был помочь ей чем угодно, но не знал, как это сделать.
— Почему мы, русские бабы, такие несчастливые? — спросила Варя, снова промокнув глаза платком.
— Разве вы несчастливая? — сказал Остудин. — У вас такой голос... Постоянные гастроли. По всей видимости, нет отбоя от поклонников...
— Если бы счастье было только в этом, — отрешенно сказала Варя.
— А в чем же? — спросил Остудин.
— В чем, в чем, — не выдержала молчавшая до этого Нина. — Счастье — это семья.
— Здесь все зависит от нас самих, — сказал Остудин. — Княжна Мария Николаевна Волконская отказалась от богатства, почестей и привилегий и поехала за мужем на забайкальскую каторгу. И было ей всего лишь двадцать два года.
— Какой ты все-таки немилосердный, Роман, — сказала Нина. — Разве можно об этом сейчас?
— Отчего же, — возразила Варя. — Сейчас об этом и нужно говорить. В нашей семейной неудаче виновата только я, одна я...
Три года назад Варя решила порвать с артистической карьерой. Ей очень хотелось ребенка. «Буду преподавать в школе музыку, а в Доме культуры вести музыкальный кружок, — думала она. — Ведь наши дети не имеют даже основ музыкального образования. Разве могут из них вырасти по-настоящему культурные люди?»
Но благому порыву не суждено было сбыться. Ачик предложил Варе престижные гастроли. И она согласилась. Между семейным очагом и театральной рампой она, в который уже раз, выбрала рампу.
— Скажите, что я могу сделать для вас? — спросил Остудин. Варя была ему симпатична.
— Пригласите Еланцева, — тотчас оживилась она.
— Его нет в поселке. Он на буровой.
— Это правда?
Остудин кивнул.
