Остудин слушал этот неторопливый диалог и не мог понять, для чего он ведется. Вот стоит потешный, никчемный человечек, расписывается перед всеми в своей полной профессиональной несостоятельности, а взрослые дяди, часть из которых руководит большими коллективами, молча слушают его вместо того, чтобы гнать такого председателя из райпотребсоюза поганой метлой. Почему так происходит? Ведь когда плохо работает тот же буровой мастер, его немедленно снимают с работы. Почему никто, даже первый секретарь райкома, не говорит об этом?
Остудин слушал и ждал, что кто-нибудь сейчас встанет и скажет именно то, что необходимо сказать в таких случаях. Он мыслил производственными категориями, где все на виду и каждый отвечает за конкретное дело. Мир политики был для него не только чужд, но и непонятен.
Он не подозревал, что никудышный Фокин устраивает первого секретаря Андреевского райкома партии именно своей несостоятельностью. Она позволяет Казаркину на виду у всех взвалить на свои плечи часть забот подчиненного, с которыми тот справиться не в состоянии. Это создает мнение, что без вмешательства первого секретаря невозможно решить ни одной серьезной проблемы. А когда таких проблем появляется много, первый секретарь становится просто незаменим. Конечно, лишь в том случае, если он не слишком досаждает этими проблемами непосредственному областному начальству.
Фокин пятнадцать лет бессменно заведовал орготделом райкома партии. Уже одно это делало его в глазах Казаркина человеком надежным. Придя в райком, Казаркин стал выдвигать на руководящие посты засидевшихся работников. Торговлю Николай Афанасьевич считал одним из самых важных участков, который должен постоянно находиться под партийным контролем. С этого и начал свою новую деятельность Фокин. Он не имел ни малейшего понятия о накладных, прейскурантах, бухгалтерии, а шутку о том, что сальдо сходится с бульдой, воспринимал всерьез и очень удивился, узнав, что это всего-навсего выдумка острословов.
Фокин, как был партийным работником, так и остался им. Он искренне полагал, что райком может все, и только его вмешательство способно изменить течение дел. Поэтому начинал свой рабочий день не в райпотребсоюзе, а в райкоме партии. С утра непременно встречался с кем-нибудь из заведующих отделами. И при каждом удобном случае старался попасть на глаза Казаркину.
Несколько лет назад прежний председатель райпотребсоюза, ныне работающий директором крупного универмага в области, организовал бригаду рыбаков и построил коптильный цех. С ранней весны до поздней осени копченая рыба в магазине не переводилась. Местные жители ее не брали, потому что ловили и муксуна, и стерлядь, а наиболее ушлые промышляли осетров. Но копченого язя, ельца, чебака с удовольствием покупали пароходные команды и пассажиры теплоходов. Прибыль от этого райпотребсоюз получал немалую.
И надо же было так случиться, что вскоре после прихода туда Фокина коптильня сгорела.
— Ты тут говорил о помощи, — нахмурился Казаркин. — Какая тебе помощь нужна? Что за тебя райком еще должен сделать?
Казаркин говорил с усмешкой, но это только подчеркивало резкость слов. После них должен был последовать вывод о несостоятельности Фокина. Однако все произошло не так, как думал Остудин.
Роман Иванович не знал, что утром Фокин один на один перечислил Казаркину все беды райпотребсоюза, и тот пообещал поддержать его на бюро райкома. Теперь Казаркин должен был выбрать форму этой поддержки и озвучить ее перед членами бюро. Он прикрыл глаза, провел пальцами по векам и немного устало сказал:
— Да, дела. Надо искать решение, — Казаркин сделал паузу, обводя взглядом членов бюро: — Я позвоню в обком и облпотребсоюз. Думаю, нам не откажут. Проект решения у вас на руках. Ты, Фокин, иди, а мы переходим ко второй части вопроса.
Фокин ушел, а Остудин так и остался в недоумении, не понимая, для чего этого человека приглашали сюда. Никто из членов бюро ничего не спросил, никто ничего не сказал. Только короткие незначительные реплики. Все свелось к тому, что секретарь пообещал Фокину позвонить в область и что-нибудь придумать. Тогда при чем здесь бюро, если все это можно было решить в течение нескольких минут один на один?
Прежде чем продолжить обсуждение вопроса, члены бюро раскрыли папки, зашелестели бумажками. Если в первое мгновение все они показались Остудину похожими на одно лицо, то теперь он этого бы не сказал. Каждый представлял из себя индивидуальность. Объединяли их только лежавшие перед ними папки из искусственной кожи с тисненым обозначением: «Материалы к бюро РК КПСС». Казаркин тоже переложил в своей папке бумажки с одной стороны на другую, поднял голову и сказал:
— Докладывай, Валентин Павлович. Мы тебя слушаем.
