Первым вошел и остановился в центре зала Ингеральд. Молча, не оборачиваясь, преклонил колена. Остальные последовали его примеру. Алуин и Амаранта — за ним и королевой. Справа принцы и Линайя, слева Радбальд и Клодесинда. Ингеральд поднял глаза, принося в вытянутых руках свою растерянность. «Ты знаешь, зачем я здесь. Но как могу просить за недостойный брак моего сына? И как могу не просить?..»
Вглядываясь в синюю, как осенняя ночь, парадную мантию отца, словно звездами усыпанную белыми коронами и снежинками, Алуин пытался найти слова, но те ускользали. «Я покажу, — повторялось в голове одно обещание настойчивее прочих, — я покажу, что она не ошиблась, выбрав меня. А значит, все правильно…»
* * *
Из пиршественного зала доносился гул множества голосов, смех, возгласы. Воздух в замке словно вибрировал от ожидания. Музыканты во главе с Кейроном в последний раз проверяли инструменты. К общему шуму примешивался то вздох арфы, то звон лиры, то короткое ворчание крумгорна. Раскрасневшиеся слуги суетились в кухне, куда было приглашено несколько дюжин помощников. Там звенела посуда, стучали ножи, пылали печи. Все двери и окна были раскрыты, чтобы выпустить лишний жар. Во́роны и замковые питомцы, от юрких пятнистых генет с пушистыми полосатыми хвостами до собак и двуликих крылатых кошек штурмовали кухню в надежде урвать себе долю угощения. Самые младшие слуги отгоняли от окон птиц.
Наль предпочитал прийти к самому началу церемонии, чтобы как можно меньше видеть настороженные взгляды, слышать перешептывания. Во дворе замка ему пришлось обойти несколько гомонящих птичих стай, сцепившихся между собой из-за выброшенных поварами на улицу мясных обрезков. Во́роны голосили возмущеннее всего, почитая замок собственной территорией. Их осаждали угрюмы с напоминающими кустарник наростами на клювах и серо-коричневые щелкуны, которые, в отличие от других птиц, могли не только клюнуть, но и кусаться. Наль передернул плечами, представив, как к вечеру к ним присоединяются отвратительные когтистые проглоты.
— Не тот жених! — крикнул один из воронов, поднимаясь в воздух и облетая Наля кругом. — Брошен! Как, как?
— Кыш! — отмахнулся Наль, продвигаясь к замку. — Придержи клюв! Проглотов на вас нет!
— Ядовитый Цветок! — отозвался другой ворон желчным голосом Кетельроса.
Наль держался, но взобравшись на очередной лестничный пролет, вынужден был остановиться, чтобы перевести дух. Потолки в замке высоки. Впереди он заметил тайр-лорда Тироля. Горбун стоял у венчающей перила статуи крылатой рыси и, видимо, готовился преодолеть последнюю лестницу. Он обернулся, встретились взгляды. Невольная пристыженность мелькнула в глазах Наля, прежде чем тот поклонился.
— Ваше Превосходительство.
— Наши слабости делают нас сильнее, не так ли, лорд Нальдерон? — кротко улыбнулся Тироль.
Юноша проследил, как продолжил свой путь бывший славный командир войска, и начал подниматься следом.
* * *
Словно на прощание, сказаны были последние родительские напутствия и наказы. Наедине невесте и жениху, а затем обоим вместе. Будучи главой Дома Лаэльнэтеров, Ингеральд соединил их руки и вывел на галерею над дальней частью зала. Следом вышел сухой и прямой, в извечных темных одеждах канцлер Сельвер. В один миг стало так тихо, что слышен был птичий гомон за окнами. Ингеральд отступил в сторону, открывая Алуина и Амаранту гостям. Среди эльфов прокатился восторженный вздох. Все преклонили колена, приветствуя своего монарха, принца и будущую принцессу.
Ответный короткий вздох счастья вырвался из груди Амаранты при виде своих новых подданных. От мысли этой за спиной будто выросли крылья. Она была одета в цвета Нернфрезов и Лаэльнэтеров: сапфировый, изумрудный, белизну и серебро. Тяжелое платье украшали драгоценные камни, паутинное кружево, подвески и вышивка. На перевитых жемчужными нитями волосах искрился адамантами венец работы лучшего ювелира Глаай-элкеров, лорда Орваля.
Однако не все смотрели на будущих супругов с восхищением. Во многих взглядах мелькало недоумение, сомнение, сдержанный протест. Никто из королевской семьи, Фрозенблейдов или Нернфрезов не дал объяснения неожиданному браку, и придворные разделились на три лагеря. Самые верные Алуину приняли одобрение брака королем как свидетельство непорочности принца. От души приветствовали они и его прекрасную избранницу. Иные встали на сторону Наля, не поверив, что доблестный оружейник из достойного рода способен на преступление, либо убедившись в его невиновности через сохранившуюся к нему благосклонность короля. Третьи не находили для себя достаточных оснований для определенных выводов, и старались держать нейтралитет.
Алуин и Амаранта стояли на галерее, чуть дыша, держась за руки в ожидании окончания речи канцлера. Девушка решила не смотреть вниз, чтобы не увидеть среди гостей бывшего жениха, но вскоре забыла о нем. Принц в расшитой каменьями бархатной тунике и в венце с небольшим, ослепительно вспыхивающим в падающих через высокие окна лучах изумрудом, тщетно пытался скрыть безудержную счастливую мальчишечью улыбку.